Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Со счастливым возвращением хозяина завода…

Зинаида Савельевна недовольно прервала:

– Всегда-то вы так, товарищ Михеев, нескладно у вас как-то получается. И не хозяин он, а директор, и не с фронта вернулся, а с совещания в Москве. Что с ним там могло приключиться? Берегись трамваев, троллейбусов – и жив будешь.

Михеев помялся с ноги на ногу, потом повернулся назад, к грузовику, махнул видавшим виды портфелем:

– Давай, ребята, заноси.

Двое рабочих внесли на веранду чемоданы. Михеев пояснил:

– Василий Фомич просил доставить.

– Ставьте сюда, потом разберемся. – Зинаида Савельевна озабоченно огляделась вокруг, удивленно сказала: – И куда это Степанида делась? Ведь на кухне сгорит все. – Быстро ушла.

Рабочие появились снова, на этот раз они тащили что-то, старательно завернутое в парусину. Михеев смешно сморщил нос, огляделся:

– Куда бы эту штуку запихнуть?

– Что это? – поинтересовался Ельшин.

– На ощупь – картина в раме, – пояснил Михеев.

– Картина? – заинтересовался инженер. – Пусть тащат на кухню, после Василий Фомич сам разберется.

– И то правда, – согласился Михеев.

Закончив свое несложное дело, рабочие ушли. Михеев мялся на веранде.

– Послушайте, Виталий Ефремыч, – обратился он наконец к Ельшину, – вы, видать, давно тут дрейфуете, не встречали в здешних широтах Дусю?

– Ваша Дуся, Семен Сидорович, дрейфует с кем-нибудь в другом месте, – иронически отозвался инженер.

– Уж и обиделся, чудак-человек, – примирительно заговорил Михеев. – Ну, раз так, я пошел… Адью, как говорят испанцы. – Через минуту зашумел мотор грузовика.

Ельшин презрительно скривил губы, пожал плечами:

– При чем тут какие-то испанцы? Осел! – Снова посмотрел на часы и на улицу: Ани не было.

Ельшин встал и ушел в садик. А буквально через минуту появилась Аня, в белом простеньком платье и стареньких туфельках на босу ногу, с корзиной, полной грибов. Осмотрелась, смешливо фыркнула и скрылась в одной из комнат.

Степанида, сутуловатая, жилистая, показалась из сада. Она шла в сопровождении своей племянницы, той самой Дуси, о которой недавно спрашивал Михеев.

– Штоб ему лихо было, погадать и то не дает, – ворчала Степанида. – Пошел теперь шнырять по саду, как мартовский кот.

Дуся, румяненькая, вся какая-то кругленькая, с ясными серыми глазами на старательно обработанном косметикой красивом лице, с бровями-ленточками, с тщательно уложенными в модную прическу белокурыми волосами, вздохнула.

– Любовь! Я его понимаю, товарища Ельшина. Страсть – это, знаете, Степанида… Я вот тоже страдаю…

– Знаю я его любовь – Аня, почитай, родная дочка директору нашему, вот оно Ельшину-то и лестно…

Пашка-инвалид, появившийся как обычно незаметно и неожиданно, что-то залопотал. Дуся зябко съежилась.