Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

— Знаю… — Пчелин посмотрел по сторонам и успокоился: вокруг лес, глушь.

Направился к дому. Навстречу, тяжело переваливаясь, шел широкоплечий парень — из-под красных, опухших от пьянок век зло блестели хмельные глаза. Это был Симка Андрюхин. Он подошел к своему шефу, зашептал:

— Когда смоемся?

— Сегодня ночью, задерживаться опасно, — пробурчал Рушников.

— А он? — Симка кивнул в сторону приезжего, скрывшегося за дверью дачи.

— Не наша забота, он мне не приболел.

— А сам не рассердится? — усомнился Андрюхин, подразумевая под словом «сам» Грина.

— Не твое дело, щенок, — разозлился Рушников. — Ты думаешь, мне легко… — Он не объяснил, почему ему тяжело, продолжал: — Сдается мне — сам на воле останется недолго, кое-каких помощников его засекли… Ты понимаешь, что это значит? Если уж клубок начали разматывать — надо ложиться на дно. Понял? Нам с тобой от самого теперь надо держаться подальше, его могут в любой момент застукать, а тогда, чтобы спасти свою шкуру, он расколется — и нам с тобой крышка. Дошло? Чую — самого обложили как медведя в берлоге… — Он не договаривал, не в его правилах распускать язык, сообщать какому-то Симке о событиях последних дней…

С момента бегства со станции Кратово Рушникова мучили сомнения: сумеет ли «Егоров» замести следы, — и чем больше он об этом думал, тем больше проникался уверенностью — нет, не удастся тому сбежать, не сумеет спрятаться, уж очень неожиданно он провалился-то, выследят. А раз так — не забудут и о Грине, и о нем.

С угрюмой злобой сказал:

— Положу в тайник записку, придумаю что-нибудь, и давай бог ноги, пока не погорели. Схватят — к стенке поставят.

Они исчезли в ту же ночь, и совершенно неожиданно для себя капитан Пчелин остался на даче один. Валялся на койке, просматривал старые номера журналов.

Грин пришел через день, ночью, в высоких болотных сапогах, с ружьем и охотничьей сумкой. Не здороваясь, спросил с порога:

— А хозяин где?

— Куда-то ушел… — Пчелин пытался угадать, кто перед ним.

Грин прошел к столу, сел, осмотрелся.

— Истомин?

Пчелин произнес что-то неопределенное.

— Как прошел полет?

Пчелин сделал вид, что не слышал вопроса. Тогда Грин спросил резко:

— Когда это было?

«Степан Истомин» вытянулся: вот оно — началось. Ответил по-военному четко:

— В полночь.

— С кем она была?

— С вами. — Как и сам Грин, он не знал, есть ли какой смысл в их диалоге, или он всего лишь условленный для пароля набор слов.

— Куда ушел я? — продолжал резидент.

— На запад.

— Что стало с ней?

— Не знаю.

— Ты можешь показать ее мне?

— Да, — и в протянутую руку Грина он положил фотографию молодой женщины, маленькое фото, на котором было изображено только ее лицо.