Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

 — Вашему сыну грозила смертельная опасность, он знал о ней, стремился избежать ее и хотел посоветоваться со мной, но не успел. Ваш сын отлично знал, что вы ненавидели меня, и все же он рискнул. Говорил ли он предварительно с вами о том, что беспокоило его, о том, чего он боялся, почему боялся?

Рахитов отрицательно затряс головой, но по выражению его глаз Прокудин видел: лжет. Больше того, он заметил, что все существо паралитика при этом разговоре охватил смертельный страх.

— Я был для Тимура — последним шансом, последней соломинкой, за которую он решил ухватиться, вы — рядом, вы — отец, разве не логично предполагать, что прежде чем обращаться ко мне, он поговорил с вами?

Рахитов опять замотал головой, замычал: не было, мол, такого разговора.

— Я не верю вам, — откровенно сказал Прокудин. — Тимур просто не мог обратиться ко мне, не попытавшись найти совет и помощь у вас, отца своего. С какой же целью вы пытаетесь разуверить меня в этом? Я хотел помочь вам — ведь преступников надо найти и сурово наказать, — но вы почему-то не хотите этого. Прощайте. — Прокудин снова обратил внимание, как выражение крайнего страха, почти ужаса, мигом сменилось у Рахитова состоянием покоя — опасность миновала. Когда миновала? Как только Прокудин прекратил разговор об обстоятельствах, связанных с покушением на Тимура. Рахитов почему-то очень боится разговора на эту печальную тему.

Когда уже подходили к калитке, Прокудин неожиданно спросил жену Рахитова:

— Кто сообщил вам о смерти сына?

— Н-не знаю… — растерянно сказала женщина. — Вечером кто-то приезжал на автомобиле и сообщил Михал Борисычу, а кто — он мне не сказал.

В тот же день Прокудин о своей поездке к Рахитову поведал полковнику Соколову.

— Инженер Егоров? Помню, видел как-то… — Соколов задумался. — Пока ясно одно: Рахитов не случайно отнекивается, о покушении на сына он знает что-то такое, чего не знаем мы с вами. Так почему же он молчит? Боится? Пожалуй, но чего? И кто же мог нагнать на него страху? Это следует выяснить.

— У меня создалось впечатление, что, во-первых, Егоров имеет какую-то власть над Рахитовым, непонятную даже жене, — сказал Прокудин озабоченно. — Во-вторых, Егоров, видимо, сейчас торчит на даче у Рахитова не столько для того, чтобы помочь больному, сколько с целью помешать его контакту с посторонними, — должно быть поэтому же он стремится не допустить перевозки Рахитова в больницу.

Так совершенно неожиданно для себя вышел на первый план рыжебородый инженер Егоров.

Годдарту было невдомек, к чему привело посещение им в Центральном парке культуры и отдыха побывавшего на Луне советского космического корабля.