Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Через четверть часа вдалеке, с левой стороны, показалось в дымке точно повисшее в воздухе здание Московского университета на Ленинских горах. Почти не сбавляя скорости проехали красивый — с новыми домами, с газонами Ленинский проспект, пересекли Октябрьскую площадь и въехали на неширокую, удивительно чистую улицу. «Улица Димитрова»… — многозначительно пояснил сотрудник посольства. Он хотел напомнить высокому гостю о Лейпцигском процессе, на котором закованный в кандалы болгарский коммунист осмелился выступить против германского фашизма. Шулленбург сидел бесстрастный, с замкнутым выражением лица. Автомобиль свернул на Малый Каменный мост, и взорам путников открылся Кремль. Длинная красная стена вдоль Москвы-реки, высокие кирпичные башни с рубиновыми звездами и неправдоподобно красивый дворец на самой вершине Кремлевского холма. Вот оно — сердце Страны Советов! И не было в нем, в этом здании, ни нарочитой пышности, ни мрачной величественности резиденций правителей других государств, которые пришлось повидать Шулленбургу, генерал-полковник вспомнил призванную внушать страх мрачную громаду гитлеровской имперской канцелярии, в которой ему приходилось бывать. Со всех сторон открытый, на чистом фоне голубого неба, позолоченный солнцем Большой Кремлевский дворец должен был вселять в души людей радость, чувство счастья, сознание их человеческого достоинства. Это было неожиданно и ново для Шулленбурга.

Вечером посол сообщил: на следующий день в Кремле начинает работать сессия Верховного Совета СССР.

— На сессии будут рассматриваться вопросы, имеющие непосредственное отношение и к вашему приезду сюда, и к деятельности нашего военного атташе, — предупредил посол.

Он пришел в Кремль в сопровождении переводчика. Слегка морозило. Под ногами поскрипывал искристый снежок. Они прошли через Боровицкие ворота. Переводчик пояснял: «Ивановская площадь… Грановитая палата… Архангельский собор… Патриаршее подворье…» — а Шулленбург думал о своем. Вот сейчас он получит ответ на мучающие его вопросы, окончательно убедится, насколько правы те на Западе, кто беспрестанно кричит об угрозе с Востока.

Шулленбург занял место в ложе, отведенной для дипломатического корпуса."

"Прозвенел колокольчик председательствующего, утих шум, сессия приступила к работе. Слово для доклада предоставлено главе правительства Советского Союза.

— Товарищи депутаты!

Шулленбург спросил переводчика, о чем собирается говорить оратор. Переводчик ответил: о разоружении.