Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Так чего же ради сочиняет он тут сказки перед человеком, с которым у него никогда не было ничего общего?

Снова уселись за стол. На этот раз для того, чтобы не забыть о своем решении оставаться и дольше в роли хлебосольного и недалекого хозяина, Ефиму Саулычу пришлось пустить в ход актерские способности. Его так и подмывало спросить расчувствовавшегося гостя, как он жил, чем занимался, не вышел ли уже на пенсию, но он тактично молчал, ждал, когда тот сам заговорит о себе, ведь не лирикой же заниматься он сюда явился. И такой момент наступил.

— Вот соскучился по родине, Ефим, приехал посмотреть, что и как… Умирать все-таки тянет на родную землю, — тихо произнес Мордехай Шварц и, откинувшись на спинку кресла, пристально взглянул на инженера."

"— Откуда приехал посмотреть на родину? — с недоумением спросил Ефим Саулыч. — А ты где же жил-то все эти годы, разве не в Советском Союзе?

Мордехай Шварц отрицательно покачал головой, и такая тоска и отчаяние отразились в его глазах, что старика-хозяина передернуло: гость явно переигрывал.

— В Швейцарии я…

— И давно там? Что поделывал? — любопытствовал Ефим Саулыч.

Шварц неожиданно закатил белки глаз, выговорил почти шепотом:

— Руковожу религиозной общиной, раввин.

Это, пожалуй, логично — от торговли к Библии. Ищет утешения в рукописных свитках Ветхого завета, молится своему богу Яхве, с упоением перечитывает жизнеописания первых царей израильских — Саула, Давида и Соломона. О Соломоне — «мудрейшем из людей» — нередко читал в Библии сапожник Саул Пищик и каждый раз не переставал удивляться: имел царь Соломон в гареме своем семьсот жен и триста наложниц, а в Библии хоть бы слово осуждения в его адрес за моральную недостаточность, за чрезмерное женолюбие. Подвыпив, отец Ефима, бывало, игриво улыбался жене, подмаргивал и неизменно изрекал: «Довольно с меня быть Саулом, хотелось бы хоть немного побыть Соломоном». И об этом вспомнил сейчас одесский пацан Ефимка Пищик, ставший известным артистом Нарежным. Он даже перестал слушать Мордехая Шварца: «Тоже мне — раввин!»

А тот нудно бубнил:

— И сказал бог Яхве Моисею, обратив через него лик свой ко всему народу израильскому: «Если вы будете слушаться гласа моего и соблюдать завет мой, то будете моим уделом из всех народов, ибо моя вся земля; а вы будете у меня царством священников и народом святош». — Повторил с ударением: — «Будете моим уделом из всех народов»…

Ефим Саулыч хмуро заметил:

— Твой бог Яхве, видимо, забыл о своем обещании. Гитлер вон истребил евреев целых шесть миллионов, — хотел уничтожить одиннадцать, да не успел. Советская армия помешала.

Мордехай Шварц произнес гнусаво, нараспев:

— В книге Бытия сказано: «И раскаялся Господь, что создал человека на земле, и воскорбел в сердце своем.