Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

— У меня выдался свободный день, захотел посмотреть….

— Почему вы поздно ночью очутились в столь отдаленном районе? Вы знаете кого-нибудь из проживающих там?

— Я ходил, осматривал…

— Но в том районе, где вас обнаружили, нет никаких исторических памятников.

— При чем здесь исторические памятники? Скажите, товарищ из милиции, я подвергся нападению хулиганов, или, может быть, это я на кого-то напал? — Тимур рассердился, оснований к подобному допросу он не видел: как-никак, жертва-то он!

— Хулиганов?.. — следователь с сомнением покачал головой. — В этом происшествии с вами много непонятного, — признался он, — а вы не хотите помочь нам.

— Я хочу уехать в Москву, сегодня же, — сказал Тимур вместо ответа.

— Вам необходимо полежать в больнице. Врачи не выпишут вас в таком состоянии.

— Буду лежать дома, — решительно, с некоторым озлоблением произнес Тимур. — Там меня по крайней мере не будут в чем-то подозревать.

Расстались недружелюбно. «Черт возьми, он не поверил ни одному моему слову», — с тревогой размышлял Тимур. В тот же день он возвратился домой. О поездке в Ленинград он не сказал никому ни слова, а повязку на голове объяснил столкновением с группой хулиганов. Он с облегчением надеялся, что о случившемся с ним в Ленинграде можно забыть, но жестоко ошибся, — не прошло и двух недель, как он в этом убедился.

При очередном визите Тимура Ефим Саулыч Пищик-Нарежный не взывал к Эмилии и не сообщил ей заблаговременно, что «молодой человек идет», — он занимался с гостем. Тимур этому обстоятельству обрадовался, — можно без помех побыть с Мариной. Девушка встретила его на веранде, предложила пройти в сад и сесть за стол, но Тимур не спешил, наедине с ней было куда приятнее. Он снова осторожно завел речь о необходимости соединить их судьбы, и как можно скорее. Марина схватила Тимура за руки и, счастливая, оживленная, потянула его за собой. Однако на последней ступеньке веранды он инстинктивно остановился и посмотрел вдоль дорожки, уходящей в глубь сада: из-за поворота показались чем-то взволнованный Ефим Саулыч и человек, при виде которого Тимур отшатнулся назад, — это был тот самый старик, встреча с которым в Ленинграде чуть не стоила ему жизни. Тимур повернулся и почти бегом достиг калитки, — он уходил. Марина с тревогой бежала за ним, пытаясь догадаться, почему он так внезапно всполошился.

Не поднимая на нее глаз, Тимур заговорил растерянно:"

"— Я вспомнил… Мне необходимо сейчас быть дома… Отец просил, он будет ждать меня. Я позвоню тебе завтра, — повернулся и быстро зашагал по дорожке прочь от дачи Нарежных. В его словах не было ни правды, ни искренности — уж ее-то он обмануть не мог! Марина стояла у калитки ошеломленная.