Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

— Нет, этого мы простить не можем, — сказал он солдатам. — Молодчики… — Гейм ужаснулся: жест сержанта относился и к нему, — ведут себя, как в свое время фашисты.

Кто-то из солдат предложил:

— Давайте пристрелим их к чертям, они этого заслужили.

— Но кто из них убил ее?

— Послушайте, сержант, — заговорил Гейм. — Я не имею никакого отношения к делам полковника Коула, я только сегодня прибыл сюда.

— Но девушка, по-видимому, убита тоже сегодня.

Коула привели в чувство.

— Кто из вас застрелил эту девушку? — опросили его солдаты.

— Он. — Коул глазами показал на Гейма.

— Думаю, ясно, сержант, — солдат по имени Джек подошел к Гейму.

Гейм рассвирепел: погибнуть так глупо, и за преступления мерзавца Коула, — этого он не мог перенести.

— Клянусь, я не убивал эту несчастную, — твердо сказал он, — ее застрелил полковник Коул.

Но Коул, еле ворочая распухшим, искусанным языком, мычал:

— Не я, а он, — и все кивал на Гейма.

Сержант на минуту куда-то вышел, затем, возвратившись, подошел к Коулу и пнул его ногой."

"— Оказывается, этот, — пояснил он солдатам. — Давай, Джек. — Он вручил солдату веревку. — Подойдет?

— Подойдет, — согласился Джек.

Гейм со злорадством подумал, что, пожалуй, Коулу предстоит новая порка. Однако он ошибся. Джек вскочил на стул и, сделав петлю, прикрепил ее к балке.

— Вставай! — приказал сержант Коулу.

Но тот не хотел вставать, отбивался изо всех сил — ногами, головой, пробовал кусаться.

— Хватит! Получай свое! — крикнул ему сержант.

Он схватил Коула в охапку и поставил на стул, Джек набросил на него веревочную петлю…

Новозеландцы ушли.

Гейм, опустошенный и обессиленный пережитым, остался лежать, привязанный к кровати. Из трех находящихся сейчас в этой комнате людей в живых остался лишь один человек, и этот один — он, Стивен Гейм.

Глава десятая

Измотанные трудной дорогой лошади свернули с горной тропы и приблизились к обширному полуразрушенному строению, три всадника сошли на землю — высокие, закутанные в плащи от летнего зноя и пыли.

Из-за холмов пробивались последние лучи заходящего солнца. У самой дороги располагались на ночлег путники: местные крестьяне, бродячие торговцы со своим скарбом, одетые в разноцветное тряпье цыгане — обычная публика у придорожного трактира. На вершинах гор на востоке белели снега, до тех скалистых громадин от трактира далеко — там, от Бискайского залива до Средиземного моря раскинулся каменный хаос Пиренеев, мощными пиками поднимающийся за облака.

— Это и есть трактир кривого Франсиско? — спросил один из спешившихся всадников своего спутника.

— Си (да), сеньор, — ответил тот.

— Тогда пойди и поговори с ним. Нам нужна комната, если у него есть свободная, и корм для лошадей. Иди, Родриго.