Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

А женщина все говорила и говорила с большим и теплым чувством о своем муже, который вот-вот должен был появиться… И чем больше она рассказывала, тем спокойнее становился Годдарт — такого человека, как гестаповец Рушников, всю жизнь занимавшегося шпионажем и убийствами, чекистам поймать будет не так-то легко! Казалось бы, самый близкий ему человек — жена — была твердо уверена, что ее муж-пенсионер до ухода на заслуженный отдых целиком отдавал себя служению родине, участвовал в Великой Отечественной войне, проливал свою кровь за советский народ, награжден орденами и, даже получив инвалидность и выйдя на пенсию, не может успокоиться, кому-то помогает, кого-то консультирует… Едва сдерживая смех, Годдарт слушал о том, какой прекрасный семьянин его агент. Этой красивой, ладной русской женщине и в голову не приходило, что и она сама и дети, которых она народила, нужны ее «супругу» лишь для маскировки. Черт возьми, оказывается, Семену Семеновичу Рушникову при его актерских способностях только бы на сцене выступать! Нет, что ни говори, а с таким помощником, как этот «Джим», работать можно. А женщина все говорила, вспоминала боевые эпизоды из жизни мужа…

Рушников появился примерно через час. Вошел, раскинул руки — дети с радостным визгом бросились к нему. Он обнимал их, осыпал поцелуями, совал им конфеты. Жена поспешила навстречу.

— Там тебя ожидают, — сказала она.

Из-за густых ветвей Годдарт видел, как вдруг всем телом напрягся Рушников-Джим, был он в эту минуту похож на готового к прыжку зверя.

— Кто? — донесся до Годдарта его спокойный, слишком спокойный голос.

— Ну, помнишь, приходил как-то… ему еще семена привезли из Австралии.

— А-а… помню, — и он направился туда, где его поджидал Годдарт.

Встретились любезно, вежливо.

— Не ладится? — осведомился хозяин.

— Боюсь, не приживется, — грустно поддакнул гость, следя глазами за женщиной, находившейся в двух шагах от них.

— Ну, ничего, что-нибудь придумаем, — успокаивающе сказал Рушников. — Пойдемте ко мне, наверх, — предложил он, — там и поговорим. Заодно и покажу кое-что новенькое.

— Вот и моя святая святых, — шутливо произнес хозяин, открывая дверь в комнату.

Годдарт вошел. Комнатка тесная. На этажерке лежали стопки книг и брошюр по цветоводству, на столе — свежие номера «Правды», «Известий», «Коммуниста», а на стене портреты Маркса, Ленина, огромные, в темных рамах: Джим работал всерьез, продуманно.

Закрыв за собой дверь, он мгновенно преобразился — теперь перед Годдартом стоял не любвеобильный семьянин, нежный муж, а тот самый палач из зондеркоманды, для которого доставляло удовольствие застрелить или повесить собственными руками советского человека, попавшего в лапы немецких фашистов.