Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Она видела его днем возле гостиницы и приняла за американца.

Больной очнулся не скоро. Увидев возле себя Эрику, он радостно оживился и пожал ей руки.

— Что с вами? — спросила она.

Глухим голосом человека, еще не вполне вернувшегося из небытия, он сказал:

— Я очень болен… там и альпинист сломал бы себе шею… Двенадцать километров до самолета оказались Дантовой дорогой в ад…

Девушка ничего не поняла.

— Вам надо всерьез приниматься за лечение.

Англичанин молчал. Закрыв глаза, о чем-то сосредоточенно думал. Потом тихо спросил:

— Я что-нибудь болтал в бреду?

— Да, но я не знаю языка, на котором вы говорили, мистер Паркер.

Он опять о чем-то напряженно размышлял.

— Вам не следует так много думать, мистер Паркер, — произнесла она шутливо. Он поднял на нее глаза:

— Всю мою жизнь я слишком мало думал. К счастью, это позади.

Эрика не хотела иметь дело с загадками, она поднялась с места, чтобы уйти, но больной жестом остановил ее. Казалось, он понимал ее состояние.

— Фрейлейн Келлер, — заговорил он тихо. — Я не Паркер. Я — русский… пробираюсь к себе на родину…

— Пробираетесь? — с удивлением переспросила Эрика. — А почему вам не обратиться в советское посольство в Осло и спокойно ехать в Советский Союз. Зачем вы здесь?

Он пробормотал:

— Обратиться в посольство… Может быть…

— Хотите, я помогу вам, вызову сюда советского консула?

— Нет, нет, пусть это вас не беспокоит. Я жду моего друга. Он должен быть с минуты на минуту.

Когда она уходила, в дверях столкнулась с Крюгером — тот спешил к странному русскому.

Все это происходило рано утром, а днем, совсем недавно, у подъезда гостиницы остановился черный лимузин — приехал-таки Генрих Шольц.

Гросс внимательно слушал рассказ Эрики.

— Генрих Шольц… — повторил он, — где-то я уже слышал это имя. Но где и что?

Неожиданно Эрика порывистым движением схватила его за руку:

— Смотри, это же русский и его друг Шольц. Они идут сюда…

От гостиницы по тропинке вдоль берега бухты действительно шли двое мужчин. Неожиданно Гросс посмотрел вправо и тотчас вскочил на ноги: на взморье за мысом быстро всплывала подводная лодка, та самая, перископ которой они с Эрикой недавно заметили."

"Крюгер оставил пачку советских газет. Можайцев просматривал статьи, корреспонденции с мест — черные строчки текста рассказывали о жизни там, на родине, к которой он стремился, на родине — такой близкой и все еще далекой. Можайцев ладонями с силой сжал виски: он был в отчаянии. Существование за океаном, долгие годы работы, которую он выполнял, не всегда понимая, для чего и кому эта работа нужна, — затем уединенное, поднадзорное пребывание в Брайт-ривер, все это отнюдь не способствовало развитию в нем самостоятельности и уверенности, в которых он сейчас весьма нуждался.