Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Вот мы тут и подумали, – а почему бы вам опять не взяться за перо, деятельность, так сказать, физическую сменить на идеологическую. Решили рекомендовать вас для работы в печати. Не возражаете? – Прокудин сидел молча, опустив глаза, и пытался разобраться в чувствах, которые овладели им в эти минуты…

– Значит, договорились, – продолжал секретарь райкома. – К деталям вернемся позже. А теперь вот какое дело – к нам обратились товарищи из Комитета государственной безопасности… Они хотели бы, чтобы вы, Василий Михайлович, в чем-то им помогли. Посоветовались с нами… От имени районного комитета я их заверил, что вам они могут доверять полностью.

– Спасибо, – вырвалось у Прокудина.

Точно не замечая его душевного волнения, секретарь продолжал:

– Сейчас сюда приедет полковник Соколов, я вас с ним познакомлю.

Действительно, Соколов приехал буквально через десять минут. Вместе с ним Прокудин прошел в предоставленную им комнату.

– Скажите, вы хорошо знали Тимура Рахитова? – спросил Соколов.

– Да. – В поднятых на полковника глазах Прокудина появилось удивление, разговора на эту тему он никак не ожидал. – Приходилось встречаться в клубе, иногда он приезжал в отдел, к отцу. Беседовали… Вас интересуют наши отношения, мое мнение о нем?

Соколов отрицательно качнул головой:

– Нет.

– Тогда что же? – не понимая, произнес Прокудин.

– Видите ли, что собой представляет Тимур Рахитов, нам уже более или менее ясно…

Соколов коротко рассказал, – вчера юноша был тяжело ранен ударом ножа.

– Жаль парня, – искренне сказал Прокудин. – Вы знаете, почему его пытались убить?

– Очень приблизительно, – уклончиво сказал полковник, – он не хотел тратить время на подробности. – В данное время нас интересуют некоторые обстоятельства, связанные с покушением на этого юношу, но имеющие отношение больше не к нему непосредственно, а к его отцу, Рахитову Михаилу Борисовичу.

При этом имени Прокудин помрачнел. Полковник продолжал:

– Мы обратили внимание на следующее… Во-первых, оказалось, что о случившемся с сыном Рахитов узнал раньше, чем милиция, следственные органы. Кто-то сообщил ему, что его сын убит. Как только он получил это известие – парализовало левую часть его тела. Сейчас Рахитов представляет собой жалкое подобие того, каким вы знали его прежде. Возникает вопрос – от кого и каким образом он получил такое сообщение? Рахитов мог бы если не сказать, то написать – правая рука у него в порядке. Однако он молчит. Что же это значит? Почему он не хочет назвать человека, принесшего ему трагическое известие? Дальше, Рахитов почему-то не сделал ни малейшей попытки как-то ускорить следствие, что, пожалуй, при подобном несчастье сделал бы любой из нас. Больше того, он вообще не проявляет никакого интереса к следствию.