Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Ему нужен был пропуск, срочно.

Рахитов послушно позвонил в бюро пропусков, дал указание пропустить к нему гражданина Егорова. Потом осторожно опустил трубку на рычажок и платком вытер холодный пот, проступивший на его физиономии. Итак, им опять что-то нужно! Чего еще потребует от него этот страшный человек с рыжей бородой и спрятанными за большими очками в золотой оправе жестокими глазами?

Как только за Годдартом закрылась дверь в приемную, выражение спокойной солидности точно стерли с его рыхлой физиономии, и Рахитов остро почувствовал какую-то беду.

Годдарт был немногословен.

– Сегодня, сейчас же, повидайте вашего сына и выясните у него, зачем он ездил в Ленинград?

– В Ленинград? – вскинул брови Рахитов в искреннем удивлении.

– Да, вы же слышали – в Ленинград, – с холодной угрозой подтвердил Годдарт. – Две недели назад. Вы должны добиться того, чтобы ваш сын сказал вам правду: что ему там понадобилось, за кем он следил и почему… – Годдарт говорил сухо, враждебно и, очевидно желая подчеркнуть, насколько срочно следует выполнить его поручение, даже не сел."

"– Это имеет для вас значение? – спросил Рахитов, желая выиграть время и осмыслить услышанное от «Егорова».

Годдарт посмотрел на него с невероятным презрением.

– Очень большое значение, – подтвердил он, – и в первую очередь для вас лично… Выясните, не вызывали ли вашего сына в КГБ, о чем его там расспрашивали, какие он дал показания.

– КГБ… – в страхе произнес Рахитов.

– Дошло наконец? – Годдарт удовлетворенно хмыкнул: казалось, переживания Рахитова доставляли ему удовольствие. – Ваш прыткий сынок, если его вовремя не остановить, может подвести вас… понимаете?

– Да, да. Конечно… – Рахитов вскочил, засуетился. – Я сейчас же поеду домой, повидаю Тимура.

Годдарт бросил взгляд на наручные часы.

– Ровно в семнадцать тридцать мы встретимся на Гоголевском бульваре, у памятника, я буду вас ждать, – взял отмеченный Рахитовым пропуск и ушел.

Тимур оказался дома. Неестественно бледный, расстроенный, Рахитов плюхнулся в кресло и скверно выругался. Он заявил Тимуру, что сегодня его вызывали в Комитет государственной безопасности и там он имел крайне неприятный разговор. Это были общие слова, однако ничего иного Рахитов сказать и не мог, – ведь он пока что не располагал сведениями, касающимися этой странной поездки Тимура в Ленинград. Он был обязан заставить Тимура сказать правду, вызвать его на откровенный разговор и в то же время инстинктивно боялся и этого разговора и откровенности, чувствовал – юноша неспроста скрыл от него свою поездку. Подсознательно Рахитов опасался услышать от сына о возникших у того подозрениях.