Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

– Нет, этого мы простить не можем, – сказал он солдатам. – Молодчики… – Гейм ужаснулся: жест сержанта относился и к нему. – …ведут себя, как в свое время фашисты.

Кто-то из солдат предложил:

– Давайте пристрелим их к чертям, они этого заслужили.

– Но кто из них убил ее?

– Послушайте, сержант, – заговорил Гейм. – Я не имею никакого отношения к делам полковника Коула, я только сегодня прибыл сюда.

– Но девушка, по-видимому, убита тоже сегодня.

Коула привели в чувство.

– Кто из вас застрелил эту девушку? – спросили его солдаты.

– Он. – Коул глазами показал на Гейма.

– Думаю, ясно, сержант, – солдат по имени Джек подошел к Гейму.

Гейм рассвирепел: погибнуть так глупо, и за преступления мерзавца Коула, – этого он не мог перенести.

– Клянусь, я не убивал эту несчастную, – твердо сказал он, – ее застрелил полковник Коул.

Но Коул, еле ворочая распухшим, искусанным языком, мычал:

– Не я, а он, – и все кивал на Гейма.

Сержант на минуту куда-то вышел, затем, возвратившись, подошел к Коулу и пнул его ногой.

– Оказывается, этот, – пояснил он солдатам. – Давай, Джек. – Он вручил солдату веревку. – Подойдет?

– Подойдет, – согласился Джек.

Гейм со злорадством подумал, что, пожалуй, Коулу предстоит новая порка. Однако он ошибся. Джек вскочил на стул и, сделав петлю, прикрепил ее к балке.

– Вставай! – приказал сержант Коулу.

Но тот не хотел вставать, отбивался изо всех сил – ногами, головой, пробовал кусаться.

– Хватит! Получай свое! – крикнул ему сержант. Он схватил Коула в охапку и поставил на стул, Джек набросил на него веревочную петлю…

Новозеландцы ушли.

Гейм, опустошенный и обессиленный пережитым, остался лежать, привязанный к кровати. Из трех находящихся сейчас в этой комнате людей в живых остался лишь один человек, и этот один – он, Стивен Гейм

Глава десятая

Измотанные трудной дорогой лошади свернули с горной тропы и приблизились к обширному полуразрушенному строению, три всадника сошли на землю – высокие, закутанные в плащи от летнего зноя и пыли.

Из-за холмов пробивались последние лучи заходящего солнца. У самой дороги располагались на ночлег путники: местные крестьяне, бродячие торговцы со своим скарбом, одетые в разноцветное тряпье цыгане – обычная публика у придорожного трактира. На вершинах гор на востоке белели снега, до тех скалистых громадин от трактира далеко – там, от Бискайского залива до Средиземного моря раскинулся каменный хаос Пиренеев, мощными пиками поднимающийся за облака."

"– Это и есть трактир кривого Франсиско? – спросил один из спешившихся всадников своего спутника.

– Си (да), сеньор, – ответил тот.

– Тогда пойди и поговори с ним. Нам нужна комната, если у него есть свободная, и корм для лошадей. Иди, Родриго.