Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

– У Эрики собран большой архив документов и фото, – заметил Гросс.

Эрика задумалась, припоминая.

– Шванке… Шванке… Да, да, конечно же, есть его фото. Фото и очерк о нем. Книжечка в цветной обложке. Шванке – образец истинно немецкого патриота. Одна из книжонок, которые издаются в Западной Германии огромными тиражами, – Эрика уже рылась в своем архиве. – Ага, вот она, эта пакостная стряпня, а вот и фотография. Посмотрите, он? – Эрика протянула фото норвежцу.

– Да, это он, – Андерсен дрогнувшей рукой протянул карточку Гроссу. – Смотрите, Герман, вот он – Оскар Шванке.

Гросс бросил взгляд на фотокарточку и неожиданно побледнел.

– Что, что вы сказали? Это… Кто это?

– Оскар Шванке, – твердо сказал Андерсен, не понимая.

– Что с тобой, Герман? – Эрика бросилась к нему, встревоженная.

Гросс стоял, стиснув зубы, вперив взгляд в изображение оберфюрера СС.

– Эрика, кто это? – переспросил он.

– Оскар Шванке.

Гросс некоторое время молчал.

– Старый трюк, Шванке вовсе не погиб, – прошептал он наконец. – Он «воскрес» под другим именем.

– Он жив? – изумился норвежец.

– Да, он живет под другим именем, теперь он уже не Оскар Шванке.

– А кто же?

– Густав Дитц.

– Что? – в ужасе Эрика смотрела на Гросса. Она поняла теперь, что безотчетно волновало мать Германа» она, стало быть, почувствовала неладное в неожиданном изменении образа жизни ее зятя, «отличного семьянина»» любителя цветов и порхающих бабочек. – Что?

– Да, это так, – с трудом произнес Гросс. – Бедная сестра, бедная мама.

Кудрявые склоны гор, светлые буковые леса, прозрачный воздух от зеленой земли до самого неба, недалекого» ласковой голубизны, покрытого белыми барашками облаков. Кое-где в укромных тенистых местах прячутся легкие строения – шале.

Гросс и Эрика занимались своими делами. Работа над книгой спорилась. Оскар Шванке, о котором ни Эрика, ни Андерсен старались не упоминать больше ни единым словом, как бы незримо присутствовал здесь же, рядом и угрожающе ухмылялся Эрике: «Не успеешь написать, разоблачить – я возьмусь за старое». Она писала, не отрываясь от рукописи до поздней ночи, до изнеможения. И все же, откровенно говоря, не была уверена, что успеет, что Шванке не опередит ее, – ведь недаром же мать Германа казалась такой обеспокоенной – переезд бывшего оберфюрера из захолустья в Бонн не мог не насторожить."

"Андерсен бродил по окрестностям, скучал по родине, по семье, по своей ферме, и как-то так получилось, что он как бы принял на себя обязанности стража, охраняющего обремененных тяжелыми заботами друзей.