Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Ему верили, сочувствовали, с ним охотно выпивали, без утайки отвечали на его многочисленные вопросы. Самохин восхищался действительно прекрасными видами района, лугами, лесами, речками. Среди случайных встречных словоохотливого пожарника были разные люди, но все они как бы просеивались им через крупное сито и уходили прочь, не задерживаясь – он искал подходящего человека. Таким, судя по всем сведениям, мог быть старик Егор Куприянов, в прошлом зажиточный хуторянин, приторговывавший скотом, а теперь работавший пасечником в крупном колхозе. Человек замкнутый, молчаливый, дед Егор остался доживать век в своей хате на опушке леса, хотя семья его, сыны и внуки давно переселились в деревню.

С Куприяновым Самохин познакомился в чайной: старик пил с ним водку и ронял скупые слезы на большую русую бороду. Собственно, плакать ему было не о чем, просто он вспомнил дни молодости, поездки по ярмаркам, сделки, барыши, гулянки. Потом все это пошло насмарку и пришлось жить иначе. Самохин усердно потчевал старика и, перегнувшись к нему через стол, пьяным шепотом бередил его воображение. Так они подружились, и Самохин появился в лесной усадьбе Егора Куприянова. Пробыл он там всего несколько часов, а возвратившись в Сосновку, сел в поезд и уехал. Но через день Самохин вернулся и, купив в местном гастрономе водки и закусок, снова направился к Егору Куприянову. На этот раз он никуда не спешил, и уже никто не видел пьяных слез деда Егора – они пили вдвоем. Самохин без умолку болтал, Куприянов молча глотал «столичную» и с аппетитом жевал копченую колбасу.

На следующий вечер, когда уже изрядно стемнело, с проселка к лесу свернула запыленная «Победа». Машина остановилась у избы, и из нее вышли трое мужчин, одетых в летние пальто, со шляпами и портфелями."

"– Вот они, мои ученые-изобретатели, – указал на них Самохин. – Хлопот тебе с ними никаких, а заплатят хорошо, потому дело у них научное, первой срочности, спешить надо дозарезу, а в городе, сам понимаешь, какое может быть спокойствие – комиссии да корреспонденты замучили.

Егор был сильно под хмельком.

– Пусть живут.

Самохин не отставал:

– Уговор, Егор Спиридоныч, дороже денег, штоб об изобретателях ни гу-гу! Ни одной живой душе. А то опять понаедут тут и придется им и отсюда бежать.

– Об этом не сумлевайся, никто знать не будет, мне самому невыгодно.

– То-то!

Самохин представил деду Егору его будущих жильцов-«инженеров»: народ оказался хоть и городского вида, а простецкий: Михаил Иваныч, Валерий Борисыч… Не очень понравился старику только третий – латыш Ян.

Снова на столе появились вино и закуски, Егору это нравилось.