Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

По всему чувствовалось: события назревали тревожные, и по совету умудренной опытом жены Гавриил Самохин – еще в средних годах мужик – отпустил себе длинную рыжую бороду «для возраста», а заодно, за взятку, сумел приписать и года в свой паспорт.

Когда разразилась война, Самохин, ко всеобщему удивлению, оказался непризывного возраста. Но оставаться в деревне было опасно – могли докопаться до истины, и Самохины «эвакуировались» в Свердловскую область. Там в крупном районном центре Самохин, опять за взятку, определился на должность заведующего продуктовым складом. Завхозом работала его жена, к тому времени из Феклы превратившаяся в Федосью, Самохины жили в полном довольстве и систематически делали подношения начальству. Их хвалили и по окончании войны не хотели отпускать. Но – хватит! Самохин рвался в родную деревню. Он приехал домой ночью, шел босиком, чтобы не шуметь, пробрался к себе на усадьбу. От дома остались одни головешки – село шесть раз переходило из рук в руки."

"Кубышка с драгоценностями оказалась на месте. В ту же ночь, боясь, чтобы его кто-нибудь не увидел, Самохин, как вор, бежал из родной деревни и обосновался под Москвой. Здесь, поблизости от старого «заведения» Феклы-Федосьи, Самохины приобрели участок и построили дачу, в архитектуру которой хозяйка перенесла кое-что от своего былого «заведения» – тайники на втором этаже.

Здесь, за глухим забором, находили себе приют беглые уголовники и спекулянты из различных городов страны.

Самохины всех встречали одинаково приветливо, документов не спрашивали, ни биографией, ни делами не интересовались – они понимали, с кем имеют дело, и брали с «постояльца» большие суммы. Копить деньги для кубышки стало их страстью больше чем когда-либо: в этом теперь был весь смысл их жизни.

Коровы у Самохиных не было. Федосья не стала бы возиться с навозом, собаки тоже не было – она беспрерывно лаяла бы на новых клиентов, чего допускать, понятно, не следовало, чтобы не возбудить лишних разговоров среди соседей.

Делами притона ведала Фекла-Федосья, а муж ее устроился в пожарную команду на соседней станции и, как и раньше в колхозе, пролез в актив. Он никогда не опаздывал на службу, был усерден, без устали поучал молодых и критиковал недостатки. Начальство не могло нахвалиться Самохиным, на него сыпались благодарности, премии.

Дачу Самохиных и облюбовал себе для резиденции Снэйк. Он отрекомендовался крупным профсоюзным работником – Михаилом Ивановичем. Попросил, чтобы никто из соседей не знал о его проживании здесь и чтобы никакие посторонние лица уже не появлялись у Самохиных. Новый постоялец готов бы оставить за собой дачу на десяток лет, и Самохины согласились на все его условия: денег он не жалел.