Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Я принял кое-какие меры, чтобы выяснить, как могло случиться, что зарубежный прогрессивный деятель, приехав к нам, оказался самым обыкновенным лазутчиком, правда, с далеким прицелом. Но вы обратите внимание вот на что… Из вашего недавнего сообщения видно, что и тут их интересует Ясный, работа его лаборатории. Значит, мы правильно поняли, куда они целят. Боюсь, что капитану Русакову будет трудновато. Ему надо помочь. Этим сейчас же займусь я. А вы организуйте наблюдение за англичанином и дачей Цветковой. Вот адрес Цветковой… Станция… улица… номер дома. Пчелин пока вам не поможет – ему предписано недельку полежать.

– На станцию я поеду сам, – сказал Соколов. – Там – Силин.

– Правильно, поезжайте, Иван Иванович, сами взгляните. Об установлении нами оперативного наблюдения не должна подозревать ни одна живая душа!"

"Снэйк-Силин переходил от приступов бешенства к унынию. Виной этому было сообщение, полученное им сегодня в часовой мастерской. В крошечной шифрованной записке Шервуда, спрятанной под крышкой часов, Снэйк-Силин обнаружил приказ Харвуда и даже самого Уильяма Прайса: с этой минуты он, Снэйк, терял самостоятельность и поступал под начало Чумы, который уже прибыл на территорию Советского Союза. Чума – уполномоченный Харвуда и Прайса по проведению операции «Вирус», и теперь не только благополучие, но и жизнь Снэйка зависели от этого страшного человека. Снэйк никогда не видел Чуму и не знал его настоящей фамилии, но о репутации этого человека был достаточно наслышан. Товарищи по работе в разведке не раз с восхищением рассказывали ему об этом человеке, которому они хотели бы подражать: его специальностью являлся главным образом террор, убить человека для Чумы столь же легко, как для заядлого курильщика выкурить сигарету «Кэмэл». Убийство людей шло, естественно, неразрывно с предварительным выслеживанием жертв. В этом деле Чума добился поразительных успехов. Переброска сюда «Чумы» не умаляла роли Снэйка, наоборот, придавала особый вес и особое значение делам, которыми он занимался. Но Снэйку было известно, что среди жертв Чумы находился не один провалившийся разведчик. Вовремя убрать своего агента – великое дело, и Аллен Харвуд, когда требовали интересы разведки, не признавал другого исхода. «Убить самим своего агента, но не допустить его ареста» – стало неписанным правилом, которому шеф разведки неукоснительно следовал. И Чума – это не являлось секретом – «вовремя», как раз накануне предполагаемого ареста, устранял своего же агента, ставшего опасным или просто нежелательным. Для секции «И», в которой Чума работал, подобного рода убийства являлись обычным делом.