Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Какие же люди, в вашем понимании, относятся к сильным личностям и какие к слабым?

— Быть сильным — значит, подчинять себе других, слабым — подчиняться самому.

— А без подчинения нельзя? Просто чтоб, по-товарищески.

— Просто, как ты говоришь, не бывает. Люди могут дружить, но при этом кто-то кому-то подчиняется. Вот взять хотя бы тебя и Таню. Ни ты, ни она, наверное, даже не обратили внимания на одну мелочь.

— Какую?

— «Можно сказать» спросила тебя Таня.

— Ну и что тут такого?"

"— Ничего. Так кажется тебе и, может быть, Тане. А для других вопрос твоей подружки — лакмус, по которому легко определить характер ваших отношений.

— Какими же кажутся вам наши отношения?

— Ты руководитель, она подчиненная.

— Чепуха! — энергично возразила Лида. — Вы знаете, как чистит меня Таня, когда я сделаю что-нибудь не так как надо?

Вообще-то Севалин, как мне кажется, в чем-то прав. Роль лидера в группе людей, в особенности школьников, общеизвестна. Но нельзя не согласиться и с Лидой, которая высказала интересную мысль о возможности таких личностных отношений, которые основаны на принципе, если так можно сказать, взаимного руководства и подчинения. Севалин не допускает возможности таких взаимоотношений. Для него существуют только основные тона. Оттенков он не признает.

— Валерий, в нашей школе работает уборщицей тетя Глаша. Уборщиц у нас несколько. Но школьники знают только ее, знают и уважают больше чем другого учителя. А уважать ее есть за что. Она умеет приструнить не в меру расходившегося мальчишку, отчитает, если надо, беззаботных родителей. Но она и поможет, скажет ласковое слово человеку, который попал в беду. Кто в твоем понимании тетя Глаша?

— Уборщица.

— Нет, я серьезно.

— И я не шучу.

Лида посмотрела на Севалина так, словно усомнилась в правдивости его слов, и сказала:

— Тогда это эгоизм. Маринка, а ты почему молчишь?

— Я не умею целоваться, как ты.

— В переводе на общепонятный язык это значит: мучительное сомнение в верности. Я правильно перевела твои слова?

— Ты правильно не только переводишь, но и поступаешь. Даже тогда, когда даешь согласие, чтобы тебя несли на руках.

— Вот теперь я окончательно убедилась, что перевела правильно.

Неужели Маринка расслышала мои слова, когда мы поднимались в гору? Если это так, то у нее исключительный слух.

— Я не согласен с тобой, Лида, — возразил ей Севалин.

— В правильности перевода? — прикинулась непонимающей Лида.

— Да причем тут перевод? Не согласен, говорю, что касается эгоизма. Разве эгоистическое чувство руководило такими людьми, как Менделеев, Лобачевский, Пастер, Эйнштейн? Да разве всех их перечислишь?

— Валерий, ты хитрец.

— Що правда, то правда, — произнес молчавший до сих пор Музыченко.