Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

 — Все они одного поля ягоды.

— А говорили, что Москву давно взяли? — недоуменно спросил кто-то за столом. — Выходит, немцы соврали.

— И я слышал об этом.

— Тут что-то не так. Партизаны больше знают, они и с Москвой, пожалуй, связь держат...

— Прекратить разговоры! — вспылил староста, видя, как его гости взялись вдруг обсуждать партизанскую листовку. — Все это — вранье. Никому не верьте. Наливайте бокалы, будем веселиться.

— Молодец, господин староста, правильно, — побагровел Мюллер. Он быстро трезвел от страха. — Никаких партизан нет больше. Это все выдумки большевистских агентов. Так ведь, господин старший полицай? Мы до них еще доберемся. Фюрер научил нас громить врага, мы победим!

— Да, мы победим! — громко сказал Проценко. — Обязательно победим!

Староста решил развеселить своих гостей. Он стал вдруг рассказывать какие-то смешные истории, но слушали его вяло, без всякого интереса. Я наблюдаю за компанией и радуюсь, что наши листовки даже тут произвели такое сильное впечатление. Жлукто, видно, угадал мое настроение и опять набросился на меня. Его возмущало, что я не пью и, значит, не поддерживаю хозяина, оскорбляю его.

— Доктор, что это значит? Тебе не нравятся тосты господина ефрейтора? Почему не пьешь?

— Я же сказал, что не пью.

— А если не пьешь, то за каким чертом пришел сюда? Знаю я тебя... Ты шляешься по деревням и агитируешь народ против немцев. Людей бунтуешь, — староста сорвался из-за стола, выхватил наган и кинулся на меня.

— Тише, не играй с оружием! — Проценко сжал руку старосты и отвел ее в сторону. Раздался выстрел, все вскочили со своих мест.

— В чем дело? — кричали гости. — Чего ты развоевался?

— Не кипятись, господин староста.

— Он просто с ума сошел от пьянства.

...Гости стали расходиться. Пошел и я. На улице меня догнал Григорий.

— Нельзя прощать старосте эти проделки, — сердито сказал Проценко, — надо убрать его.

— Не торопись, Гриша, придет время, он нам за все ответит.

— А чего ждать, Алексей Васильевич, — нахмурился Григорий. — Мне людям стыдно в глаза смотреть. Послужу вот полицаем, люди навеки меня проклянут.

— Не беспокойся, — утешил я Григория. — Я вот не проклинаю тебя.

— Люди бегают от меня, как от зачумленного, — продолжал сокрушаться Проценко, — даже близкий человек меня врагом считает.

— Кто этот человек? — спросил я. — Настоящий друг всегда поймет тебя и не осудит.

— Вы сами знаете, кто, — сказал Проценко. — Зачем меня об этом спрашивать?

На самом деле я и не догадывался, о каком друге вел речь Проценко. Но вскоре все разъяснилось. Я почти каждый день вел прием больных, ко мне приходили и приезжали из многих окрестных деревень. Как-то у меня собралось очень много людей. Среди ожидавших приема я увидел Зою.