Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

"

"— Мы не виделись целую вечность, — тихо проговорил он. — Мне сказали, что вы уезжаете? Это правда?

— Да… Я жду письма.

— Но ведь в Полтаве еще бои.

— Мы поедем пока в Пятигорск, к родственникам… Харьков уже освободили.

— Вы так торопитесь… Зачем? — голос Чернова прозвучал умоляюще.

— Я должна уехать, — наклонив голову, невнятно ответила Ирина.

— А если бы я попросил вас…

Ирина молча отвернулась. Но Чернов успел увидеть на ее лице выражение отчаяния и боли.

— Ирина Васильевна!.. Ведь вы не хотите уезжать. Скажите?! И потом… я так одинок…

— Вы не поняли себя… Не поняли ее… вашу жену… — слегка задыхаясь, сказала Ирина.

Чернов грустно покачал головой.

— У вас есть дочь, семья… и я должна уехать, потому что… вы видите почему?

Ирина порывисто прошептала последние слова и быстро пошла вперед, почти побежала.

— Ирина Васильевна! Ирина… — крикнул Чернов, бросаясь за ней.

Но она не оглянулась.

Аксинья Ивановна давно уже заметила, что с ее невесткой происходит что-то неладное. Она догадывалась об отношениях Ирины с Черновым еще с того времени как заболел Сережа. Аксинья Ивановна не подавала виду, что тайна невестки ей известна. Чернов нравился Аксинье Ивановне. Но о чем-то серьезном между ним и невесткой она не допускала мысли. Женатый человек, ребенок…

Заметив на глазах вошедшей Ирины слезы, Аксинья Ивановна вздохнула и тихо сказала:

— Дочка! Иди-ка сюда. Присядь.

— Что такое, мама?

— Скажи, милая, как перед попом, начальника любишь?

Краска залила всё лицо Ирины. Покраснели даже шея и кончики ушей. Она низко нагнула голову.

— Ну, что уж тут. Не чужая ведь! Не враг я тебе. А только, Ира, я так думаю, ничего из этого не выйдет. Он человек хороший, да ведь — женатый! Чего скрывать, жизни у него нету настоящей. А всё же муж да жена… Встретила это я его на днях, а он и спрашивает: «Были вы, мол, Аксинья Ивановна, в клубе? Жена выступала». Гордится ею. Вот то-то и оно. А пока узелочки не завязались крепко, давай уезжать…

Ирина Васильевна сидела и тихо плакала. Под конец, не в силах сдержаться, — разрыдалась.

— Ну, перестань, дочка. Не надо, милая! Сама молодая была, понимаю всё. Да только лучше сразу отрубить, чем мучиться…

Аксинья Ивановна гладила невестку по вздрагивающим плечам, голове и ласково приговаривала:

— Успокойся, милая! Поедем в родные края, еще счастье найдешь себе. Охо-хо!..

Как только пришло письмо от родственницы из Пятигорска, семья Дорошенко стала собираться в дорогу.

Радио приносило всё новые и новые радостные сообщения. Сережа влетал в столовую с ликующим криком:

— Бабушка! Таганрог освободили! Трофеев — ужас!! Скоро Полтаву освободим! — и убегал весь сияющий.

Наконец наступил день отъезда.

Аксинья Ивановна искоса поглядывала на невестку.