Звёздный взвод. Книги 1-17

 — Лично я ничего особенного не заметил. Правда, мне сегодня опять приснился странный сон. Как раз хотел рассказать тебе о нем.

— Люди на поляне в лучах света, — догадался Аято.

— Да, — удивленно вымолвил Храбров. — Откуда ты знаешь?

— Потому что я его тоже видел, — ответил самурай. — Теперь многое прояснилось. Мы были там всей группой, а в центре находился Байлот. И это не сон. Обряд посвящения завершен.

— Твои выводы не чересчур скоропалительны? — возразил русич. — Для тебя видение — целое событие. Ничего подобного ты раньше не испытывал. Я же сталкивался с необъяснимыми явлениями постоянно. Вспомни хотя бы старца и птицу-гонца. Чудеса, да и только, чем не сюжет для легенды? Успокойся, нам просто обоим приснился похожий сон.

— Сомневаюсь… — усмехнулся Тино. — Взгляни-ка сюда…

Японец резко распахнул куртку и указал на обнаженную грудь.

В области сердца отчетливо виднелось красноватое пятно с размытыми краями и четко очерченным центром. Удивительно, но изображение ничего общего не имело со следами от ранений. Абсолютно иной цвет, да и кожа не повреждена.

Словно кто-то невидимый поставил на тело Аято странную таинственную печать…

Размер кольца был невелик — в диаметре не больше двух сантиметров.

Изумленно глядя на самурая, Олесь начал нервно застегивать пуговицы на своей куртке.

— Что ты делаешь? — изумленно спросил Тино.

— Хочу проверить твою версию, — простодушно ответил Храбров.

— Но ты застегиваешь одежду, а не расстегиваешь, — вымолвил японец.

На мгновение русич замер. Только сейчас до него дошло, что он совершенно растерялся и делает одну глупость за другой. Предположение товарища повергло его в шок. Олесь не ожидал, что обучение закончится так быстро.

Оставив в покое пуговицы, Храбров снял куртку через голову. На груди русича оказалось точно такое же пятно, как у Аято. Теперь сомнений не осталось — обряд посвящения действительно состоялся.

— Но как же? — не унимался русич. — Ведь мы находились в бараке. Наши тела не покидали здание…

— Вот именно тела, — улыбнулся японец. — Речь же идет о душах. Для Света и Тьмы только они представляют реальный интерес. Тела бренны, разум холоден и прагматичен, а сердце является отражением души.

— Значит, печать есть у всех? — поинтересовался Олесь.

— Возможно, — проговорил Аято, — думаю, скоро мы узнаем.

Ждать пришлось недолго. Уже через пару минут в коридоре раздался возбужденный голос Саттона.

— Матерь божья! Что у меня на груди? — воскликнул англичанин, стоя в одних трусах со штанами в руке.

На его крики выбежали Стюарт, де Креньян, Карс и Белаун.

Судя по их обнаженным торсам, они тоже рассматривали странное новообразование на своем теле.

С немым вопросом воины смотрели на Аято и Храброва.