Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— Извольте, извольте, — повторяет Олег с каким-то натужным возбуждением. — Это как раз самые близкие и будут. Я говорю, приятелей надо всегда под рукой держать. Чуть что — и пожалуйста, с нашим удовольствием, они уже тут. А до работы или там до стекляшки еще бежать надо. Это, знаете, как один в баню приходит…

Отчаянно жестикулируя, Олег рассказывает старый-престарый анекдот. Он все время находится в каком-то взвинченном состоянии, все время дергается и ни минуты не может сидеть спокойно.

— Ну, так, значит, — на миг задумывается Олег. — С кого бы это начать, чтобы никого не обидеть, вот вопрос вопросов, — и весело добавляет: — Это, знаете, как одного спросили…

— Со Степана начните, например, — обрываю я его.

— Со Степика? А чего с него начинать? — нисколько не обидевшись, охотно подхватывает Олег. — Он уже не под рукой. Все. Ушел. Они теперь когда позовут, то, конечно, хорошо посидим, богато, душевно. Но редко. А я говорю, лучше часто, но немного. А они много, но редко. Вот такая у меня с ними неблагоприятная ситуация возникла. Я говорю…

— С кем «с ними»?

— А Степик и Иван Гаврилов, не знаете? Слесарем у нас работал в доме. Вот душевный тоже человек, если бы вы знали. Поискать, ей-богу, поискать. Я говорю, в Греции и то такого не найдешь. А уж мастер… — Олег всплескивает руками. — Истинно тульский умелец. Запросто блоху подкует, а не то что там кран новый поставить или, допустим, бачок. Он, я говорю, артист, а не поденщик, в нем искра…

— Вы и с ним советовались, подавать в суд или нет?

— Ну, зачем? Просто рассказывал. Что, мол, Инке остается, а что мне отходит, по справедливости если. Так, значит, и беседовали. Я им картинку за картинкой описывал, — умиленно говорит Олег. — И слушали, представьте. В людях тяга к красоте живет.

— Неужели вы все отцовские картины помните?

— А как же? Все до одной. Вот, знаете, закрою глаза и стены с картинами вижу, где какая висит и в кабинете, и в столовой. И душа, я вам скажу, радуется. Как с родными людьми повидаешься, с любимыми, — Олег вздыхает. — Картины я ужасно люблю, признаюсь вам. С детства люблю. Сколько себя помню. Я говорю, если бы отец разрешил мне по этой линии идти, может, и вышло бы что. Но он — нет. Медицина, мол, и все. А медицина это мне — тьфу! Чтоб даже и не снилась. Но против отца пойти не посмел. Это все равно, как один…

И, снова оживившись, рассказывает пошлый анекдотик.

— Ну, а зачем вы с этими друзьями на отцовскую дачу ездили? — спрашиваю я.

— Да ведь это когда было! — беспечно восклицает Олег и в который раз уже поправляет съезжающие с носа очки. — Это, считайте, год назад было. И у нас зимой там вообще никто не живет. Ну, посидели часок, другой. Выпили на свежем воздухе, побеседовали душевно.