Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Как этих девушек приучить улыбаться, хотя бы профессионально? Как приучить их делать вид, что мы, посетители, гости, так сказать, их хотя бы интересуем, если не радуем?

Сделав заказ, мы некоторое время обсуждаем эту животрепещущую проблему, пока хмурая официантка не приносит нам кофе и по рюмке коньяку.

— За приятное знакомство, — говорит Павел Алексеевич, поднимая свою рюмку.

— За полезное знакомство, — уточняю я.

Ах, с каким наслаждением я съел бы сейчас порцию жаркого, но приходится соблюдать этикет.

— Вот видите, оказывается, я — романтик, а вы — материалист, — шутливо говорит Павел Алексеевич, помешивая ложечкой кофе. — Мне важно удовольствие, а вам нужна непременно выгода.

— Просто вы притворяетесь, а я нет, — тем же тоном возражаю я. — Как раз вы позвали меня из расчета, а я пришел из любопытства, а это тоже почти романтика.

— Вы пришли не из простого любопытства, — усмехается Павел Алексеевич.

— Вы пришли в расчете на добычу. И не ошиблись, могу вас заверить. И поскольку вы меня не знаете и никогда не узнаете — я в сферу вашей деятельности не попадаю, — то буду с вами откровенен. Впрочем, для этого есть еще одна причина. Вы помните некоего Цыгана?

— Конечно.

Этот человек проходил по одному сложному делу, которое мы вели. Я его сам арестовывал. Правда, его вскоре пришлось выпустить, доказать его вину мы не смогли. К сожалению, бывает и так. Я же его и отпустил после долгой беседы.

— Так вот, я тоже знаю Цыгана, — говорит Павел Алексеевич задумчиво. — То есть Бориса Викторовича Свиристенко. И он мне рассказывал о вас.

Я настораживаюсь. Связь этого человека с Цыганом подозрительна. По-моему, ничего хорошего тот обо мне рассказывать не мог. Расстались мы с ним весьма холодно. Но неужели я сейчас узнаю об этом Свиристенко что-то новое? Это было бы совсем неплохо.

— Что же он вам рассказывал обо мне? — интересуюсь я, отпивая кофе.

— Первое — что вы умный человек. Второе — что вы в высшей степени чуткий человек, а это в наше время дорого стоит.

Я начинаю кое-что понимать. Видимо, Свиристенко кому-то сказал, что выскочил из того дела благодаря мне и это ему, видите ли, дорого обошлось. Ах, прохвост! Интересно, зачем ему понадобилась эта выдумка? Но, кажется, нет худа без добра.

— Что же из этих сведений, по-вашему, вытекает? — нахмурясь, спрашиваю я.

Конечно, мне должна быть неприятна болтливость этого Свиристенко. И Павел Алексеевич так именно меня и понимает.

— Ради бога, — он дружески дотрагивается до моей руки. — Не сочтите за бестактность мою ссылку на Свиристенко. Он доверился только самым близким. Выхода другого не было: ему же, простите, всю сумму собрали. Но это между нами. Так вот, у меня к вам важное дело. Но самое главное, вы мне действительно понравились.