Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— Нашли, — отвечает тот, — почему-то он ее не выбросил. — И в свою очередь спрашивает: — А зеленые «Жигули» эта женщина во дворе не видела?

— Нет, — говорю я. — Они же на улице стояли, их ведь тот таксист видел, как его?

— Аверкин, — подсказывает Денисов. — Он-то и видел их там. Но во двор они, значит, не заезжали ни разу, даже в день кражи?

— Выходит, что нет.

— А я все-таки думаю, что в тот день, вернее в то утро, они во двор заехали, — качает головой Валя. — Хоть на минуту. Четыре или даже пять чемоданов тащить через весь двор и по переулку опасно. Лишний риск.

— Пожалуй, что так, — соглашается Кузьмич. — А значит, кто-то машину во дворе должен был видеть.

— Кража могла произойти, — говорю я, — или с половины девятого, Когда Виктор Арсентьевич и его супруга уходят на работу, до половины десятого, когда выходит гулять та женщина с внуками, или с половины двенадцатого, когда они уходят домой, до половины первого, допустим, потому что около двух Леха уже садился в такси у Белорусского вокзала.

— Вещи они увезли на дачу, — замечает Валя. — Это мы уже, считайте, знаем. А езда туда и обратно занимает часа полтора. Значит, второй промежуток следует сократить, я думаю, вдвое, с половины двенадцатого до двенадцати. Вот тогда Леха мог около двух оказаться возле Белорусского."

"— Вообще странно, почему ему надо было обедать непременно на Белорусском вокзале, — добавляю я. — Ведь они с дачи возвращались мимо Киевского вокзала. И потом, время ему потребовалось не только чтобы добраться до Белорусского вокзала, но еще и заскочить в ресторан там, испугаться, выскочить обратно, найти такси. Нет, второй промежуток для квартирной кражи вообще отпадает. — И я убежденно заключаю: — Она произошла с половины девятого до половины десятого.

— Про все про это, милые мои, — говорит, вздохнув, Кузьмич, — нам должен рассказать Чума. Обязательно должен будет рассказать. Его допрос сейчас — самое главное дело. Вот завтра с утра мы с Виктором Анатольевичем и займемся. Ты от этого будешь освобожден, — оборачивается Кузьмич к Вале. — Твой вид сильно ему настроение испортит. А он и без того обозлен не знаю как. А вот ты, Лосев… — Кузьмич задумчиво смотрит на меня. — Ты, пожалуй что…

— Мне хорошо бы поприсутствовать, Федор Кузьмич, — говорю я. — Мой вид не злость, а испуг вызовет. Как привидение, можно сказать. Как тень отца Гамлета, что ли.

— Ладно, — усмехается Кузьмич. — Присутствуй, — и смотрит на часы. — Пора ехать, милые мои. А то вообще не пустят.

Он достает из ящика стола большой пакет с апельсинами, и мы все едем в госпиталь к Пете.

Утром Кузьмич вызывает меня к себе и говорит:

— Виктор Анатольевич приехать не может, сейчас звонил. Предложил первый допрос Чумы провести без него. Откладывать это нельзя.