Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Мало ли что, в самом деле, этот Леха мог наболтать.

Но Егор Иванович, во-первых, человек опытный и безусловно добросовестный. И этот его многолетний опыт работы именно участковым инспектором — самое, пожалуй, чуткое, самое «всепроникающее» и потому особо ответственное звено милицейского аппарата, — опыт этой работы, повторяю, подсказал Егору Ивановичу, что всякое бывает в этой суетной жизни. Порой случается даже самое, казалось бы, неправдоподобное, чего и не придумаешь, очень уж многолика, пестра и неохватна жизнь. Особенно если ты отвечаешь за такую тонкую, даже зыбкую область, как человеческие отношения и поступки, где за всем уследить, все понять и, что надо, исправить, предупредить — очень даже непросто. И потому добросовестный Егор Иванович честно признает возможные тут промашки.

Ну а во-вторых, он прекрасно понимает, что уговорить меня дело бесполезное, а придется свое мнение доказать.

Словом, я не успеваю со вкусом выкурить даже первую сигарету, как обеспокоенный Егор Иванович начинает уже меня теребить. Мы выбираемся из его теплой служебной комнаты и, продуваемые свирепым ледяным ветром, отправляемся «обходом» по заснеженным дворам и переулкам его путаного участка. При этом я даю Егору Ивановичу имеющиеся у меня ориентиры. В искомом дворе находится ряд сараев, на одном из которых сбита замочная петля. Ворота в этом дворе недавно окрашены в зеленый цвет. А со двора видна находящаяся, видимо, недалеко Елоховская церковь. Наконец, дом, выходящий подъездом в этот двор, имеет не меньше трех этажей, так как, по словам того же Лехи, человек, которого они с Чумой поджидали, спустился во двор именно с третьего этажа.

Мы заходим в один двор, второй, третий, скользим по обледенелым буграм, проваливаемся в наметенные ветром сугробы, чертыхаемся и бредем дальше. В некоторых дворах мы осматриваем сараи, дергаем замки, кое-где они срываются с петель, и Егор Иванович берет эти сараи на заметку. В застывших его пальцах карандаш еле пишет и выводит немыслимые каракули.

Егор Иванович не такой уже молодой человек, ему, мне кажется, лет пятьдесят уже. На вид он щуплый, невысокий, движения у него порывистые, энергичные. У него костистое, со впалыми щеками, бритое лицо, из-под шапки видны седые виски, глаза все время как бы прищуренные, а сейчас, на ветру, даже слезятся, добрые глаза, в сетке морщинок, я бы даже сказал, располагающие глаза, вызывающие доверие. Милицейская форма очень ладно сидит на нем. Форму ведь тоже надо уметь носить, некая, я бы даже сказал, культура требуется, чтобы выглядеть в ней красиво, браво, элегантно даже. Как в армии мы нашу воздушно-десантную форму носили, любо-дорого смотреть было.