Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

То и дело приходилось обходить поваленные деревья или развалившиеся, гнилые пни с огромными муравьиными кучами, продираться через кусты и груды валежника. Пахло прелью, нагретой хвоей и какой-то травой.

Наконец Анашин остановился на маленьком, солнечном пятачке среди кустов и, поглядев по сторонам, решительно объявил:

— Тут давай."

"Он бережно достал из сумки большую зеленоватую бутылку с мутной жидкостью, заткнутую скрученной газетой, потом полбуханки чёрного хлеба, несколько белых головок молодого лука с зелёными, обломанными перьями и никелированную помятую кружку.

«Самогон, — подумал Виталий. — Где, интересно, он его раздобыл, сукин сын».

Разложив все на траве, Анашин налил в кружку самогон и протянул Виталию.

— Держи, милый. А я уж прямо из неё, грешной, — он кивнул на бутылку.

Чокнулись.

Запрокинув бутылку, Анашин долго от неё не отрывался, острый кадык его равномерно дёргался на худой, грязной шее. Виталий лишь пригубил кружку и незаметно выплеснул самогон в траву. Затем стали закусывать.

Анашин с надрывом жаловался на свою загубленную жизнь, на жену.

— …Так, понимаешь, и норовит за пятку схватить. Чистый пёс, а не баба! И лается, стерва, с утра до ночи…

Они снова выпили.

— А ещё, — продолжал Анашин, все более распаляясь, — братан у меня есть, меньшой. Ну, головы ему не сносить. Отчаянный, ужас какой! И тоже жисть поломанная, — он злобно погрозил кому-то кулаком. — Я за Егорку глотку перегрызу. Кому хошь!

— Ну и правильно. Брат небось, — согласился Виталий.

— Родной брат! — стукнул себя кулаком в грудь Анашин и неожиданно всхлипнул. — Родной! А с ним как? На завод хотел поступить — не берут, заразы! Уж он и так и сяк. Начальство даже рыбу удить приезжало. Во, до чего дошло!..

Виталий почувствовал, как вдруг забилось сердце и стало сухо во рту.

— …А на работу не берет, гад! Дознался, видно, что Егорка наш меченый, — яростно продолжал Анашин. — Ладно. Сам убрался. Новый пришёл. Тот, ничего не скажу, взял. Так Егорка снова жисть свою решил поломать! Могу я это стерпеть? Как думаешь?

— Не, — помотал головой Виталий. — Нельзя стерпеть.

— Вот! — подхватил Анашин. — И я говорю! Выпьем!

Он стал лить Виталию самогон. Руки его тряслись. Выпив, вдруг спохватился.

— Господи! Бежать надо! — и, понизив голос, добавил, опасливо мотнув головой куда-то в сторону: — Во, братан чего делает.

— Может, тебе помочь? — предложил Виталий. Анашин даже перестал заталкивать газету в недопитую бутылку и насторожённо поглядел на Виталия.

— А не забоишься?

— Я и черта не забоюсь.

— Тогда пошли. И впрямь поможешь.

Он проворно вскочил, схватил сумку и вдруг круто повернулся к Виталию. Худое, небритое лицо его зло подёргивалось.

— Но гляди, друг. Тут шутки шутковать нельзя. Ежели что заметим — хана тебе.