Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Разговор обещали не раньше, чем через час, и Игорь, предупредив дежурную, отправился к себе.

Виталий, в новой рубашке и галстуке, выбритый, в сверкающих ботинках, задумчиво расхаживал вокруг стола, сунув руки в карманы и дымя зажатой в зубах трубкой.

— Тебе сейчас только скрипку, — насмешливо сказал Игорь.

— Я вот думаю, — серьёзно произнёс Виталий, не отвечая на шутку. — Этот Анашин…

— Сначала, может быть, сообщить, кто звонил?

— Я догадываюсь, — галантно раскланялся Виталий.

— На этот раз вы ошиблись. Звонил Мацулевич… — Игорь передал свой разговор с ним и вдруг озабоченно нахмурился. — Ах да! Надо позвонить Томилину. Он же собирает данные о Носове. И тебе и мне нужно. А завтра утром мы с тобой опять разлетимся.

Игорь снова спустился к телефону. Вернувшись, он объявил:

— Все. Через час будет. Ну, давай теперь думать.

Игорь устроился на диване. Виталий с трубкой в зубах продолжал кружить по комнате. Потом остановился перед Игорем.

— Ты, конечно, заказал разговор с Алкой?

— Ага.

— Мне бы, в сущности, говоря, тоже надо было бы.

— В чем дело? Заказывай. И некоторые родствен ники, надо полагать, уже уехали. Так что не исключено, что по тебе скучают.

— Сначала кое-что обдумаем.

— Давай.

— Понимаешь, — Виталий снова загорелся. — Существуют три формы страха. Первая — это астеническая форма. Когда человек начинает паниковать и космысленным поступкам не способен. Это, так сказать, трус по натуре. Но у шестидесяти процентов людей существует нормостеническая форма страха. При этом у них снижается осмысленность поведения, но разумные поступки не исключаются. Наконец, третья форма — стеническая. Люди, обладающие ею, при любой опасности проявляют повышенную находчивость и выдержку, ощущают прилив сил, боевое возбуждение.

— Ну, это у тебя, конечно, — вставил Игорь.

— Дело сейчас не во мне. Я вот думаю, Анашин — трус. Если так, то при любой опасности он начнёт паниковать. И разумного поступка не совершит. Отсюда и линия поведения с ним завтра.

— Только все-таки поточнее выясни, может быть, он вовсе и не трус. А вот мне завтра предстоит Носов… Этот наверняка не трус. И разговор будет серьёзный.

Вскоре пришёл Томилин, большой, сутулый, в синем плаще и кепке. Поздоровался он, как всегда, коротко и хмуро, потом с шумом снял свой негнущийся, словно из жести, плащ.

— Ну, как там Носов? — спросил Игорь, когда Томилин опустился на стул и сильными пальцами размял сигарету.

— Кое-что уже сам знаешь, — коротко усмехнулся Томилин. — Насчёт соседей и по работе.

— Ишь, — засмеялся Игорь. — Ты, оказывается, и о нас материал собрал. Ну, давай, чего мы не знаем.

— Так, значит, — начал Томилин. — Носов Василий Павлович, год рождения тысяча девятьсот двадцать второй. Прописан… Ну, это ты знаешь.