Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Ну что ж, спасибо. Будем думать.

— Решайте и помните, что первый рейс ваш.

— Простите, — вмешался в разговор Карпунин, — завтра в семь уходит мой поезд. Как раз на Баку. Он литерный, пойдет почти без остановок. Через три дня будем на месте. Я мог бы прихватить вашего товарища.

— Вот спасибо! Игорь, ты оставайся до пяти, ровно в пять — в управление, — Данилов увидел радостное лицо Инны, — отвезешь Белова. А мне пора."

"Когда за Даниловым закрылась дверь, Фролов позвал Игоря к себе в кабинет.

— Садись, да не сюда: рядом со мной, на диван. Кури. — Он помолчал, внимательно разглядывая Игоря. — Быстро растешь, твой начальник подполковник всего, а старше тебя на двадцать лет.

— Время такое, Александр Петрович, война. Людей опытных нет.

— А ты, значит, опытней всех?

— Я же не сам себе эти цацки вешаю, — Игорь щелкнул ногтем по погону. — Начальство, а ему виднее.

— Понятно. Только как ты сам считаешь, по праву тебе дают звания и выдвигают?

— Я об этом, Александр Петрович, не думаю. У меня от другого голова болит.

— Так, может быть, мне позвонить кое-кому, переведем тебя в наркомат, работу найдем поспокойнее?

— Я, дорогой тесть, этого, как говорит мой начальник, телефонного права не признаю. Я свои погоны и ордена не по звонкам получал... — зло выпалил Игорь.

— Не сердись. Это я Инне обещал поговорить с тобой, вот, и сам понимаешь... — В голосе тестя послышались извиняющиеся нотки.

— Она пусть в аспирантуре учится, а со своими делами я сам разберусь.

— Ладно, ладно, мир. Скажу честно, другого не ждал. — Фролов положил руку Игорю на колено. — Все-таки молодец твой Данилов. Большой человек. Ты понял, почему он сегодня такой грустный сидел?

— Устал, видно, сердце у него шалит.

— Ничего. Проживешь подольше, поймешь. Ну ладно, иди, а то жена заждалась.

Данилов

Он вышел из подъезда и на всякий случай переложил пистолет в карман полушубка. Мало ли что. Все-таки ночь. Можно, конечно, было вызвать машину, только зачем? От Белорусского до Петровки переулками и проходными дворами пятнадцать минут ходьбы. Правда, теперь все дворы проходные. Опасаясь зажигалок, дежурные ПВО снесли заборы. Иван Александрович вспомнил довоенную Москву. Что же изменилось? Да почти ничего. Все на месте. А все-таки город был другим. Вот здесь, по Грузинской, в это время трамвай еще ходил. Он плыл по улицам, скрежеща на стыках, и синие искры мертвенным светом заливали темные переулки. Иван Александрович любил Москву. Иногда летом Данилов садился в красно-желтый второй вагон, прицепной, выходил на заднюю площадку и ехал через весь город в свои любимые Сокольники. Трамвай нырял в кривые, горбатые переулки, пересекал шумное Садовое кольцо и снова прятался в зелень маленьких улиц.