Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— Билеты нужны?

— Нет. — Сергей полез в карман и вынул пачку «Беломора», протянул Кочану. Тот взял, прикурил молча, внимательно разглядывая незнакомого человека.

— Ты кто такой? — спросил Кочан.

— А ты что, не видишь?

— Откуда?

— С Бахрушинки.

— Золотого знаешь?

— Его третьего дня «цветные» за квартиру повязали.

Сергей прекрасно знал Бахрушинку, так назывался целый квартал домов бывшего купца Бахрушина в Козицком переулке. Там, так уж сложилось исторически, жила шпана центра Москвы.

Белову не раз приходилось бывать в этих домах, в которых до революции и при нэпе размещались игорные притоны, жили сапожники и портные, за ночь перешивавшие краденые вещи. Дурная слава была у Бахрушинки, куда как дурная.

Но на Тишинке человек оттуда пользовался уважением.

— Значит, повязали Золотого? — задумчиво спросил Кочан.

— Слушай, — Белов говорил, не выпуская папиросы изо рта. — Мне Витек книжку показывал с песнями.

— Пять красненьких.

— По сто двадцать отдашь, десять штук куплю.

— Толкнуть хочешь? — улыбнулся Кочан.

— Есть пацаны, возьмут.

— По сто тридцать.

— Давай, — Белов полез за деньгами.

— У меня сейчас нет, приходи через час в Большой Кондратьевский.

— Где там?

— У седьмого дома.

— Давай. Я бы и папирос у тебя взял тоже, пачек десять.

— Могу и больше.

— Больше завтра, сейчас при себе денег мало.

— Я бы тебе папиросы по четыре червонца продал.

— Завтра, а сегодня возьму немного.

Кочан исчез, растворился в толпе, штурмующей кассу с табличкой: «На сегодня все билеты проданы».

У Белова в запасе был целый час. Он вышел на темную улицу. Метель прекратилась. На остановке ожидала трамвая толпа народа. Сугробы почти закрывали окна маленьких, вросших в землю деревянных домов.

Белов зашел в автомат и позвонил Кузину.

— Кочан назначил мне свидание в Большом Кондратьевском через час. Придет с товаром.

— Твое решение? — спросил Кузин.

— Я думаю, надо брать.

— Давай.

Муравьев

В типографии пахло керосином. Запах этот особенно резко ощущался в холодном воздухе наборного цеха. Линотиписты работали в шерстяных перчатках с обрезанными концами пальцев. Иногда они прерывали работу и клали руки на теплый кожух машины, отогревая их.

— Холодно, — сказал директор типографии, — у многих начинается ревматизм и радикулит. Но люди работают в три смены, выполняем фронтовые заказы.

В цехе непривычно горели пятисотсвечовые лампы. После светящих вполнакала муровских малюток Игорю казалось, что он попал в царство света.

— Литеры, интересующие вас, изготовлены на третьем линотипе.

— Это на котором?

— А вон в углу.

Игорь и директор подошли к линотипу. На нем работала молоденькая девушка, укутанная в толстый платок.

— Нина Силина, комсомолка, стахановка, лучший наш работник.