Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— Помпрокурора, — пояснил Игорь, — всю душу из меня вынул, о диабете рассказывает.

— Ты послушай, тебе полезно, — засмеялся в трубку Данилов, — пришли машину, я еду."

"Он быстро побрился, принял холодный душ — горячей воды, естественно, не было, — больно вытерся жестким полотенцем. Тело приятно горело; шлепая босыми ногами по нагретому солнцем полу, прошел в комнату, надел все чистое. У стола на спинке стула висели вычищенные и выглаженные гимнастерка и галифе, на скатерти лежала записка:

«Картошка в духовке. Поешь обязательно. Целую. Наташа».

Иван Александрович оделся и почувствовал зверский аппетит. Он еще не успел справиться с картошкой, как внизу условно загудела машина, два коротких и длинный. Данилов запер дверь и спустился во двор. За рулем сидел недовольный Быков. Всю дорогу до управления он жаловался начальнику на «затир» в гараже, на отсутствие запчастей, на плохой бензин, на... Тема эта была бесконечной. Шофер все бубнил и бубнил, не давая Данилову сосредоточиться, наконец у поворота на улицу Горького Иван Александрович не выдержал:

— Ты помолчал бы, Быков, а то голова от твоих колец и поршней пухнуть начинает.

Шофер замолчал. Видимо, обиделся. Когда подъехали к управлению, Данилов, выходя, сказал:

— Завтра поговорю с кем надо. Выдадут тебе запчасти.

На календаре было записано: позвонить Муштакову, начальнику отделения по борьбе с мошенничеством. Данилов решил не звонить, а зайти, благо кабинеты их на одном этаже.

Муштаков, как всегда в штатском, как всегда модный, сидел за аккуратным, без единого пятнышка столом.

— Привет, — улыбнулся он, — привет героям сыска. Чего в наши Палестины, никак, сняли тебя, Ваня, и бросили на новый ответственный участок?

— Нет, Леня, пока не сняли. Но кто знает, все может быть, особенно если ты мне не поможешь.

— Господи, Ванечка, — Муштаков поднял руки. Манжета рубашки поехала вниз, обнажая запястье с золотыми именными часами.

«Пижон, — мысленно усмехнулся Данилов, — неисправимый пижон».

— Леня, у тебя память, говорят, хорошая.

— Пока не жалуюсь.

— Володю Гомельского помнишь?

— Ну как же, — Муштаков даже прищурил глаза от удовольствия. — Самый яркий из моих клиентов. Образование, начитанность, умение одеться, — ум все при нем.

— Ленечка, он у меня по одному делу проходит.

— Повезло тебе. А у меня он не вагончиком, он паровозиком идет.

— А где он?

— Я думаю, Ванечка, твои орденоносцы его уже повязали.

— В том-то и дело, что нет.

— Вот слушай, — Муштаков достал из стола бумагу. — Этот «цветок душистых прерий» залепил два «разгона» с какими-то орлами.

— Он же вроде самочинными обысками не занимался.

— Это, Ваня, как говорят наши враги, плюсквамперфект, что значит давно прошедшее.