Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

И вообще собери хотя бы какой-то первичный материал по этому эпизоду. Время у тебя есть. Да! — вспомнил Цветков. — Свяжись с Ялтой. Почему нет сведений о Птицыне?

— Командировка у него на три дня. А воскресенье, наверное, за свой счет прихватил, — усмехнулся Лосев. — Устал. Немолодой ведь господин.

— Ну а сегодня понедельник. Мог бы и вернуться. А главное, узнай, как вел себя. И если он в Москве, то оформляй дело с кулоном.

— К нему тянутся ниточки от Лямкина, от его супруги, от товарищества на болоте, он там тоже зампред правления.

— Вот и познакомься с ним повнимательнее, — многозначительно сказал Цветков и, вздохнув, заключил: — Ну, пока все как будто.

— Пока-то все, — заметил Виктор Анатольевич и тоже невольно вздохнул. — Но меня беспокоит твоя встреча послезавтра. Выпускать Серкова мы ни в коем случае не можем, не имеем права. Он опасен. А оказавшись на свободе, разрушит все дело. Но, с другой стороны… Сам понимаешь.

— Все я понимаю, — нахмурился Цветков.

— А я вот не понимаю, — раздраженно продолжал Виктор Анатольевич. — Почему он на своем уровне не действует? Получили бы мы с тобой приказ, и дело с концом.

— Сейчас не так-то просто отдать такой приказ, — сказал Лосев. — А вообще отношения у них такие, что непонятно, чего папаша волнуется.

— Ладно, поглядим, — махнул рукой Цветков.

В среду приехал Серков-старший, приехал в точно условленный час, и, получив в общей очереди разовый пропуск, поднялся на четвертый этаж, к Цветкову.

Это был высокий громоздкий человек в светлом добротном костюме и темно-коричневой рубашке, к которой очень подходил аккуратнейшим образом завязанный полосатый галстук. Лицо было открытое, грубоватое и волевое. Густые светлые волосы, зачесанные назад, не скрывали обильной седины. Когда этот человек улыбался, он, наверное, становился привлекательным, но сейчас, хмурый и напряженный, он не вызывал симпатий.

Тяжело усевшись возле стола Цветкова, он подчеркнуто свободно перекинул ногу на ногу, попросил разрешения закурить и, успокоившись, сказал:

— Прежде всего, Федор Кузьмич, хочу вам объяснить свой приход, а то вы небось удивлены и даже возможно, недовольны. — Голос у него был густой, сильный, а интонации невольно начальственные. — Словом, я ваши порядки знаю, как вы догадываетесь, — он сдержанно усмехнулся, и лицо его опять стало непроницаемым. — Так вот, приехал я к вам, вы видите, неофициально. Как отец. Рядовой, так сказать, отец. Просить я вас ни о чем не собираюсь, имейте в виду. Хочу лишь спросить: что случилось с моим парнем, что он, так сказать, натворил? Только не формально отвечайте, прошу. И все как есть. Он решительно рубанул широкой ладонью воздух Теперь уже на миг усмехнулся Цветков.