Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Только, ради бога, об этом типе…

— Да-да. Я понимаю, — торопливо перебил Лосев. — Но побеседовать с Вероникой Сергеевной необходимо. Тут каждая подробность важна.

— Ну, конечно, я понимаю, — упавшим голосом произнес Олег Семенович. — Ведь она последние дни из дома не выходила совершенно. Только сегодня. И по телефону не говорила. Как же она могла? Ведь ее никто не звал! — в отчаянии произнес он. — Или она сама помчалась? Какую же бесстыжую дочь мне судьба подарила! За что, за что?

— А как она себя вела эти дни?

— Ласкалась, как кошка. Тиха, мила, покорна. Просто трогательно себя вела. Если она захочет, она кого угодно может обворожить. И вообще-то она добрая девочка. О господи!.. — В голосе Олега Семеновича послышались слезы, он справился с ними и заговорил жестко, словно сердясь на самого себя: — Но чаще она бывает отпетой хамкой. И никаких моральных запретов! Решительно никаких!

— Это могло продолжаться до бесконечности — воспоминания, стенания, жалобы, и Лосев решительно сказал:

— Ну все, Олег Семенович. Я поехал. Времени терять нельзя, как вы понимаете. Так что извините. Потом созвонимся.

— Да-да, конечно, — сконфуженно пролепетал Олег Семенович.

Через пятнадцать минут Лосев уже был в одном из переулков возле улицы Герцена и, отыскав нужный дом, вошел в полутемный гулкий подъезд с лепными украшениями под потолком, большим лифтом за фигурной решеткой и широкими, стертыми посередине ступенями очень, видимо, старой лестницы. На втором этаже возле высокой резной двери было всего два звонка, в отличие от других дверей, мимо которых прошел Виталий, где звонков было куда больше. В этой же квартире жили всего две семьи.

Виталий позвонил.

Дверь открыла высокая, статная женщина с красными от слез глазами. Это первое, что увидел Виталий. Потом он уже разглядел пышные светлые волосы с заметной сединой, тонкое, какое-то одухотворенное лицо и большие выразительные, сейчас грустные глаза.

Виталий вежливо, даже осторожно представился, в голосе его звучали сочувственные нотки, и добавил, чтобы объяснить свой приход:

— Нам позвонил Олег Семенович.

— Проходите, пожалуйста, — сказала женщина. — Марина только что звонила.

Ее глаза снова наполнились слезами.

Тем временем Виталий из просторной передней попал в большую, красиво и тесно обставленную комнату. Среди старых гнутых кресел с высокими спинками, высокого, тоже старого буфета с застекленными дверцами, большого обеденного стола и полок, заваленных книгами, покорно, как в тесном стойле, разместился необъятный черный рояль.

— Что же она вам сказала? — спросил Виталий, заходя в комнату.