Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Нина та других его адресов, конечно, не знает.

— Ты с Мариной поговори, — сказал Шухмин.

— Поговорю, конечно. Но надежда слабая. Подозрительно ведет себя этот Гарик. Как вы считаете, Федор Кузьмич?

— Так и считаю. Может, он и не Гарик вовсе.

— Единственный, кто видел его документы, это инспектор ГАИ товарищ Полукарцев Илья Феодосьевич, — угрожающе заметил Откаленко. — Спасибо ему, — и он посмотрел на Цветкова.

— Помню я, помню, — кивнул тот. — Вот посмотрим еще, что этот Гарик скажет.

— Его еще для этого поймать надо, — пробасил Шухмин, как всегда, расположившийся на диване. — А в ресторане он может и не появиться.

— Но с красоточкой своей обязательно простится, — заметил Лосев.

— У него еще одна красоточка имеется, — мрачно пробубнил Откаленко.

— Но она на картошке, — возразил Лосев и обратился к Цветкову: — Нет, Федор Кузьмич, глаз сейчас с Марины спускать нельзя.

— Два дня мы за ней смотрим, — сообщил молчаливый Денисов. — Зубрит свои «хвосты» и из дома не выходит.

— Погоди, погоди, — утешил его Лосев. — Отец с матерью ей небось каждый день такие истерики закатывают, что от них куда хочешь сбежишь и с кем хочешь. Это еще те воспитатели.

— Словом, надо быть ко всему готовым, милые мои, — заключил Цветков и посмотрел на Шухмина. — Ты с Ялтой говорил?

— Так точно. Час назад.

— С кем говорил?

— С начальником УРа. Там майор Савчук Олег Филиппович.

— Понимающий человек, — уважительно кивнул Цветков. — Кому он поручил?

— Рощину Никите, старшему оперу.

— Тоже знаем, — вставил Откаленко.

— Ну да, — согласился Цветков и снова спросил: — Когда будут звонить?

— Полагаю, в конце дня, — ответил Шухмин. — Самое позднее завтра утром.

Ялта плавилась в дрожащем, знойном мареве. Иссиня-черное море лениво колыхалось, обласканное горячими солнечными лучами, за каменным парапетом набережной. Который уже день на блеклом, выгоревшем небе не видно было ни облачка.

Белоснежное здание гостиницы «Интурист» стояло в приморском парке, среди густых куп деревьев, живописных лужаек, бесчисленных аллей и дорожек, огромных пестрых клумб и куртин, уютных маленьких кафе и спортплощадок. По дорожкам и аллеям прогуливались отдыхающие, нарядные, веселые, необычайно довольные, видимо, своей вольготной курортной жизнью. Впрочем, если приглядеться, то все равно большинство куда-то спешило, этот ритм у них уже был как бы в генах и придавал толпе особую живописность.

Никита Рощин, кудлатый, худой и загорелый до черноты улыбчивый паренек в светлых мятых брюках, в расстегнутой голубой безрукавке и стоптанных сандалетах на босых ногах, со скучающе-рассеянным видом заядлого курортника лениво брел в толпе отдыхающих по одной из аллей парка, имея целью гостиницу «Интурист».