Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

– Да уж, до христосика вам далеко, – согласился Виталий. – Большой вы подлец, Глинский. Большой, – не сдержавшись, добавил он. – Это я так, неофициально вам говорю.

– А я в вашей аттестации не нуждаюсь, – огрызнулся Глинский. – И кое-что придумаю еще, – будьте уверены.

– Что ж, сообщите тогда следователю. Завтра он вас официально допросит.

В тот же день Лена позвонила Липе.

– Леночка, миленькая, родненькая, как хорошо, что вы позвонили! – обрадованно заверещала Липа. – Я так волновалась, так переживала, кошмар просто! Мне Ниночка утром звонила сама не своя. Этот Сева! Он такой невоздержанный, такой страстный! А он вас запер? Это же надо! Ласточка, бедненькая моя…

Липа говорила не останавливаясь, искренне взволнованная и расстроенная всем происшедшим.

– Но вы бы знали, как меня обидела Нина, – сердито сказала Лена. – Она меня просто предала. Я это забыть не могу.

– Ой, что вы, что вы! Это все неожиданно получилось. Она и не думала даже. Ниночка такой человек! И она сейчас ужас, как переживает. Леночка, душечка вы моя, родненькая, вы на нее не обижайтесь, умоляю. Ну, не при чем она тут, клянусь вам! Она сама вам все объяснит. Вы не заглянете ко мне, ну, хотя бы сегодня вечерком? Ласточка моя, миленькая, приходите. Надо же объясниться. Я сама, знаете, так страдаю, так вас обеих люблю, передать просто не могу. Так придете?

– Пожалуй… – неуверенно согласилась Лена, давая понять, что все еще не остыла от обиды. – Если освобожусь.

– Нет, нет, непременно! Я… Мы будем ждать.

Было ясно, что предложение исходит от Нины. Кажется, она тоже стремилась к примирению. Это было странно. Зачем после всего случившегося Нина решила восстановить отношения? Ни о каких личных симпатиях речи быть не могло. Обе ощущали взаимную неприязнь. Лена чувствовала, что тут ей Нину обмануть не удалось. Может быть, их привлекло ее мнимое место работы? Ведь Нина тогда сказала: «У вас там большие возможности». А может быть, встреча требовалась не для восстановления, а для выяснения отношений? Ведь Лена исчезла довольно загадочно. А фокус с Шухминым мог понадобиться не только Глинскому. Возможно, ее собирались проверить или втянуть, но Глинский спутал все карты. А что, если проговорился этот бородатый Вова, хозяин дачи?

Все эти соображения Лена и выложила Цветкову. Тот некоторое время молчал, что-то обдумывая, потом, вздохнув, сказал:

– Идти, милая моя, так и так надо.

И «милая моя» прозвучало как знак дружбы и доверия, как свидетельство, что Лена в глазах Цветкова стала окончательно своей, близкой, как все ребята из его отдела, и верит он ей теперь так же, как им.

– Надо идти, – повторил он. – Надо добиться доверия или заставить проговориться. Главное сейчас – путь к этому самому Льву Константиновичу.