Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

– Бобрикова?

– Тоже знаю.

– Нину Сергеевну?

– Знаю.

С каждым новым именем настроение Глинского все больше портилось. Он начинал злиться и трусить тоже.

Лосев делал вид, что ничего не замечает, и все так же спокойно и ровно продолжал спрашивать.

– А Льва Константиновича знаете?

– Знаю… – в голосе Глинского впервые мелькнула неуверенность.

– Виктора Коменкова?

– Ну, и этого знаю. Что из того?

– А вы не догадываетесь?

– Даже не собираюсь догадываться. И вообще… – Глинский начинал нервничать. – Бросьте ваши дурацкие вопросы. Я вам могу еще сотню знакомых назвать.

– Не надо. Пока хватит, – возразил Лосев. – Это, ведь, не только круг ваших знакомых, но и круг известных нам дел, точнее, преступлений. И вы все прекрасно уловили, не притворяйтесь.

– Вы мне лучше загадки не загадывайте, – угрожающе произнес Глинский. – А то я вообще больше слова не скажу, увидите.

– Ладно, – покладисто, даже охотно согласился Лосев. – Не буду загадывать загадок, – и, неожиданно вынув из папки изготовленную Глинским доверенность, резко спросил: – Вы писали?

Глинский бросил взгляд на бланк, секунду помедлил, потом нахально посмотрел Виталию в глаза и с вызовом сказал:

– Ну, я.

Лосев вынул вторую доверенность.

– А эту?

– Ого! Какая коллекция! Ну, и эту писал.

– Такое признание делает вам честь, Глинский, – усмехнулся Виталий. – Выходит, сообразили, что отпираться бесполезно?

– Что я сообразил, вас не касается.

– Ладно. Так кто же вам платил за эту работу?

– Никто. Так, знаете, баловался, – насмешливо ответил Глинский.

– Ну, побаловались и кому отдали?"

"– Выбросил. И кто-то, видимо, подобрал.

– Так. Значит, на вопросы отвечать не желаете?

– А вы это только что сообразили?

– А вы сообразили, почему прокурор дал санкцию на ваш арест?

Это был для Лосева тот редчайший случай, когда человек оказался до такой степени враждебен и ненавистен ему, даже как-то внутренне неприемлем что ли, что контакт с ним никак не возникал, просто не мог возникнуть.

И Виталий сам начинал нервничать. Между тем, задача допроса была очень сложной. Чтобы дело двинулось дальше, требовалось не только изобличить Глинского и заставить признаться во всем, но добиться от него новых сведений, самых опасных для Глинского и поэтому тщательно им оберегаемых. А для таких признаний следовало заставить его прежде всего задуматься и еще – разбудить страх за собственную шкуру. И Виталий попытался взять себя в руки.

– Я почему-то надеялся, Глинский, что вы поведете себя умнее. Неужели не поняли, что я не случайно очертил два круга ваших знакомств?

– А вот не понял, представьте себе

– Ну, что ж делать. Тогда на время отложим эту тему. Скажите, Глинский, почему вы работаете вахтером?

– К вашему сведению, у нас любой труд почетен.