Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

 – Мы что болезни заранее планируем?

– Но я эти дни никак не могу. У меня… ревизия на работе, – понизив голос, солгала Рита. – Все нервы просто дрожат. Попроси тетю Олю.

Это была соседка по лестничной площадке, которую отец попросил бы куда с большей охотой, чем Риту, но та уехала в Ленинград, к сыну.

– Ну, тогда Аллу Захаровну попроси, – раздраженно предложила Рита. – Она на пенсии, время, небось, девать некуда все равно.

Это был давний друг их семьи, но она сама лежала больная.

– Ну, не знаю! Придумай что-нибудь, в конце концов! – разозлилась Рита. – Я не могу, сказала уже!

На самом деле Рита, действительно, собиралась взять два-три дня за свой счет, присоединить их к субботе и воскресенью и осуществить давно задуманную поездку с приятелями на машинах в Суздаль, где уже были заказаны номера в новом великолепном мотеле. Кстати, теперь она обрисует главному бухгалтеру эту безвыходную ситуацию с заболевшей матерью, пусть попробует не дать ей хотя бы двух дней по уходу. А отца надо было умаслить, ему, бедненькому, в самом деле трудно.

– Никак не могу, папочка, – нежно пропела Рита. – Мне ужасно стыдно, ужасно, но не могу, – и, снова понизив голос и даже прикрыв ладошкой трубку, добавила: – Сам знаешь, что такое ревизия.

– Ревизия? – угрожающе переспросил отец, уловив какую-то фальшь в голосе дочери. – А если я позвоню к тебе на работу и спрошу про эту ревизию, что тогда?

– Посмей только! – испугавшись, невольно воскликнула Рита.

– Ах ты, дрянь, – с силой произнес отец. – Ничего святого за душой уже не осталось. Черт с тобой, обойдусь. А твоей ноги чтоб в доме у нас не было, поняла? – И с треском повесил трубку.

Рита еще целый час после этого страдала угрызениями совести. А потом отправилась к главному бухгалтеру, там разрыдалась, с ней и в самом деле чуть истерика не случилась, и главный бухгалтер, конечно, не посмел ей отказать.

Поездка удалась на славу. Суздаль оказался прелестным городком. А ресторан там со старинной русской кухней всех привел в восхищение, особенно после того, как Валерий о чем-то пошептался с официантом.

И еще с Валерием приехал его знакомый, Сева. Это был спортивного вида человек лет тридцати пяти с красивыми седоватыми висками, черными, живыми глазами, веселый и остроумный. Он захватил с собой гитару и с таким чувством пел песни Окуджавы и Высоцкого, что все женщины почти влюбились в него, а для мужчин он стал сразу закадычным другом.

Однако ухаживал Сева исключительно за Ритой. В этом, естественно, ничего бы не было для нее удивительного, если бы не его манера ухаживать. Сева вел себя спокойно, с достоинством, как человек, умудренный немалым жизненным опытом, он не балагурил, не хохмил, не лез целоваться, как какой-нибудь ветреный мальчишка или пошляк-выпивоха.