Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Все! Тебя больше ничего не касается."

"— Что ж, он мне так прямо из рук в руки и передаст то письмо или за ним в другой главк идти надо будет?

— У секретарши его получишь. Сейчас там новая, как с ней, не знаю. Лучше пока помалкивай. А с прежней не дай бог было про это дело заговорить. Сам он специально предупреждал. Ничего она не знала и знать не должна была. Получил письмо и пошел.

— Ну, и сколько же он берет за такие услуги?

— А он тебе сам скажет, не бойся. Это никого, кроме вас, не касается. Ну, и ты сам, конечно, не теряйся, — он подмигнул Вале. — Вот я, например, третью-то машину у колхоза куплю, через комиссионный. На таких условиях и взялся. У тебя как председатель? Мой слабоват, уступил.

Митя уже немало выпил и начинает хвастать, начинает «распускать хвост», слишком долго он был здесь унижен, подобострастен и ничтожен. Ему хочется самоутвердиться, этому поганенькому человечку.

Поистине, алкоголь великий разоблачитель. Ведь вот сидел в кафе этот самый Митя, такой скромненький, безобидный, усталый, и поначалу показался лишь жертвой, приневоленной кем-то к дурным поступкам. И вдруг — на тебе! — раскрылся в своей непристойной сути.

И Валя кривится от омерзения, передавая мне весь этот разговор. Между тем у меня в тот день произошла не менее интересная встреча.

Организовать ее мне помог Эдик через своих коллег в одном из районных управлений. Предварительно меня, конечно, достаточно подробно проинформировали, и уже на этой основе был продуман и составлен план предстоящей встречи.

И вот ко мне в отдел является, вызванная официальной повесткой, Софья Климентьевна Шорохова, та самая дама, которая за три дня до этого была в ресторане с Меншутиным. На этот раз она одета куда скромнее, рыжие волосы уже не скрыты под пепельно-нарядным париком, и на толстых пальцах оказывается всего одно скромное обручальное кольцо.

— Вот что, Софья Климентьевна, — говорю я, глядя в ее настороженные, но ничуть не испуганные рыжие глаза под толстыми угольно-черными бровями. — Хочу заранее предупредить. Можете отказаться отвечать на мои вопросы, и я не буду настаивать. Хотя отвечать, и притом правдиво, будет, мне кажется, в ваших интересах. Но, повторяю, можете и не отвечать. Это как вам угодно будет. Но вот рассказывать кому бы то ни было о нашем разговоре не советую. Прошу, словом, не рассказывать. Учтите, мы сейчас занимаемся делом, в сто раз более серьезным, чем все сомнительные комбинации в вашем цехе. И мы не позволим, чтобы вы нам тут помешали. Поэтому о нашем разговоре никто не должен знать.

Софья Климентьевна невозмутимо выслушивает меня, и при этом ни один мускул не дрогнет на широком, отечном, неестественно нарумяненном лице с множеством морщинок вокруг глаз, на висках и в уголках яркого рта.