Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

И я начинаю вдруг ощущать беспокойство. Павел ведет себя не так, как я жду.

Однако, чувствуя на себе настороженный, подозрительный взгляд Леньки Пса, я продолжаю идти по намеченному заранее плану. И еще я тревожусь за Ольгу Гавриловну, которая, наверно, вся истомилась, ожидая конца этой опасной истории. Да и замерзла, конечно, тоже.

— Как видишь, приехал я к тебе издалека, — говорю я Павлу. — Ну, а сюда прийти надоумила меня твоя матушка. Она и сейчас стоит там, за сараем.

Павел с усилием приподнимается и, между прочим, оказывается высоким и стройным малым, и лицо кажется уже не таким бледным, исчезли и синие мешки под глазами. А сами глаза из-под черных насупленных бровей сейчас полны злости.

— Чего же вы! — восклицает он. — Хоть бы сюда зашла. Холодно же!

— А ты позови ее, — советую я.

И Павел, закусив губу, торопливо выбирается из сарая.

— Любит, видать, мать-то, — говорю я Леньке.

— Ага, — равнодушно откликается он и, широко улыбаясь и показывая зубы, спрашивает: — Чего же вы Пашке шьете?

— А у тебя-то мать есть?

Я словно не замечаю его вопроса и тем даю понять, что он неуместен и отвечать на него я не собираюсь. И Ленька прекрасно это улавливает. Он, конечно, и не очень-то надеялся на мой ответ. Продолжая улыбаться, он машет рукой:

— А! У меня одно название, что мать. А другое название, что отец. — И неожиданно добавляет: — Вот у Пашки был отец — это я понимаю. Помер он.

И мне кажется, что улыбка его вдруг становится какой-то тусклой и вымученной.

— Так всегда бывает, — невольно вздыхаю я. — Хорошие люди умирают почему-то быстрее.

Мне этот парень сейчас не кажется уже злобным и коварным. Даже его большой, толстогубый рот, полный острых белых зубов, не вызывает у меня неприязни. И Ленька, кажется, это чувствует.

— Псом-то тебя за что прозвали? — спрашиваю я.

— Кусаюсь больно, — угрожающе улыбается Ленька.

— Бывают такие бешеные псы, которые начинают кусать сами себя.

— Не. Я не бешеный.

— Только других кусаешь? Павла, например? Смотри, Ленька. Ты ведь знаешь, чем это обязательно кончится. Что ж, охота тебе? Надоела свобода?

В сарай заходит сначала Павел, а за ним, с трудом перешагивая через выступ ворот, и Ольга Гавриловна. Она и правда окоченела и изрядно переволновалась тоже.

Разговор наш с Ленькой обрывается. Все еще улыбаясь, он отводит глаза.

— Все, как видите, обошлось, Ольга Гавриловна, — говорю я.

Она кивает в ответ.

Некоторое время мы молчим, я даю ей возможность прийти в себя и хоть немного отогреться. Павел снова тяжело усаживается на прежнее место, не поворачивая головы в сторону Леньки, словно и не замечая его. Павел напряжен и встревожен, я это прекрасно вижу.

— Ну что ж, — наконец говорю я. — Пора и нам отправляться. Мне с Павлом еще поговорить надо.