Цеховик. Книга 8. Запах денег

 — Сами знаете, в отличие от вас, не пьющие мы.

— Так! Ты это заканчивай!

— Смотрите, если ваш жлоб вас урезает, я буду передавать им меньше на величину вашей доли.

— Тебя вычислят и примерно накажут за это, — качает он головой. — Вариант так себе.

— Вариант «Омега». Может, и не вычислят. Слушайте, ну не век же нам кишки фаршем набивать! Колбаса колбасой, но нас ждут огромные свершения и невообразимо прекрасная Россия будущего!

— Надо тебя порекомендовать в агитаторы университета Марксизма-Ленинизма, — говорит он, пытаясь показать себя циником, но я-то вижу, что он очень, прям очень-очень хочет мне верить.

— Некогда мне агитировать, товарищ подполковник, надо бабки рубить.

Глаза Романа из потухших, и по-детски обиженных, начинают освещаться если не оптимизмом, то, по крайней мере, надеждой.

— А зачем тебе столько денег? — спрашивает он.

— Это я у вас хотел поинтересоваться, — смеюсь я. — Я свою долю пущу в геополитический проект. А вы куда? Можете не отвечать, если ещё не придумали. Но время придумывать и вообще, время крепко задумываться уже наступило.

— Ладно, Егор, — начинает он, но замолкает, потому что в прихожей раздаётся звонок. — Это Валя, наверное.

Действительно, это она. Я слышу её радостный голос. Она вбегает в гостиную и…

— О! А этот откуда взялся?

— Валентина Романовна, — лучезарно улыбаюсь я. — Привет!

— Па-ап, — игнорирует она моё приветствие. — Зачем здесь Брагин? Как-то он раздражает в последнее время.

— Валя, — укоризненно говорю я, — разве можно так говорить о старом друге, тем более, прямо при нём?

Блин, с ней у меня совершенно не было настроения видеться сегодня. Вот правда, на душе не очень, а ещё её выслушивать, подлаживаться, придумывать, импровизировать.

— Нам обязательно нужно поговорить, — продолжаю я. — Мне кажется, ты в последнее время сердишься на меня. За что только, никак не пойму.

— Сержусь? Что ты! Было бы на кого сердиться, — говорит она и выглядит невероятно сердитой.

— Валь! Ну что такое?

— Что такое? — скрещивает она руки на груди. — Не надо только из себя овечку строить! Мне неловко всё говорить тебе при папе, иначе, я бы объяснила. Доходчиво бы объяснила и максимально понятно даже для самых тупых имбецилов.

— Так, — встаёт с кресла Куренков. — Говорят, милые бранятся, только тешатся. Но давайте вы без меня свои отношения будете выяснять. Валя, ты с нами сегодня вечером?

— С вами, — соглашается она. — Если не поступит более серьёзных предложений. — Но если вы с собой Брагина решите прихватить, то я точно пас.

— Нет, он не идёт, — качает головой Роман.

— Валя, я думаю… — говорю я, но она перебивает.

— Так, Егор, избавь моих родителей от своих объяснений.