Воронцов. Перезагрузка. Книга 6

Ричард мгновенно отступил на шаг, кивнув с тем особым английским чувством такта. Его лицо приняло понимающее выражение, хотя в глазах всё ещё плескалось непреодолимое любопытство.

— Тогда до вечера, — сказал он, слегка склонив голову, словно мы находились не у покосившегося забора, а в каком-нибудь лондонском клубе.

Я кивнул ему в ответ и пошел в дом.

— Машунь, — позвал я, прислонившись к дверному косяку. — Пойдёшь со мной в баньку?

Она обернулась, и её лицо осветилось улыбкой.

— Конечно, Егорушка, — её голос был мягким, глаза смотрели с такой теплотой, что внутри что-то сжималось от нежности.

— Только тебе сильно париться нельзя, — строго сказал я.

Она отмахнулась, словно от назойливой мухи:

— Помню, помню. Но в баньку всё равно хочу, — её глаза лукаво блеснули. — На нижней полке побуду.

В бане, Маша разложила чистые полотенца, расставила ковшики и тазы — всё как полагается, всё с той тщательностью, которая была присуща всему, что она делала.

Мы попарились от души, хоть и по большей степени в основном парился только я. Жар обволакивал тело, проникая глубоко в мышцы, растворяя напряжение городской поездки. Пот струился по коже, унося с собой не только грязь, но и все тревоги и заботы.

Несколько раз я выскакивал из парной и обтирал себя снегом, который специально попросил Степана собрать в кучу. Холод обжигал кожу, заставляя сердце биться чаще, а лёгкие работать на полную мощность. Кровь приливала к лицу, и казалось, что каждая клеточка тела оживает, наполняясь новой силой.

— Что же ты делаешь! — восклицала Маша, глядя на меня из дверей бани, закутавшись в простыню. Её лицо раскраснелось от пара, волосы прилипли ко лбу, а в глазах читалось беспокойство, смешанное с восхищением.

А я только смеялся, ощущая, как хорошо мне было. Контраст горячего пара и ледяного снега создавал ни с чем не сравнимое чувство — словно заново родился, словно смыл с себя не только усталость последних дней, но и годы жизни.

После бани, когда мы уже сидели дома, потягивая травяной чай, который Маша заварила в самоваре, пришёл, как и обещал, Ричард. Он деликатно постучал в дверь, прежде чем войти, принеся с собой запах морозного воздуха и какую-то неуловимую атмосферу ожидания.

— Так что такого случилось в городе, Егор Андреевич? — спросил он, усаживаясь на скамью напротив нас. Видно было, что он сгорает от нетерпения и любопытства — его пальцы нервно постукивали по колену, а взгляд не отрывался от моего лица.

Я не стал его томить — может, в другой бы раз и подшутил, заставил бы его помучиться в неведении, но сейчас, после бани, не было на это сил. Тело было расслабленным, мысли текли медленно и лениво, как мёд с ложки в холодный день.