Воронцов. Перезагрузка. Книга 6

У меня просто не было времени сделать его активированным. Так-то он лучше действует в случаях отравления.

Я поднял руки и показал пальцами двойные кавычки, хотя понимал, что этот жест вряд ли они ещё знают.

— «Изобретение» активированного угля. Его технология активации, кстати, достаточно проста, и если её обкатать, можно сделать некий противогаз, а из стекла, которое я уже делаю в Уваровке — очки."

"— Что такое противогаз? — осторожно спросил Иван Дмитриевич, наклонив голову.

Снаружи закружились снежинки — они медленно кружились, создавая умиротворяющий фон нашему разговору, столь контрастирующий с его содержанием.

— А это такая маска на лицо, — объяснил я, очерчивая в воздухе контуры, — которая будет фильтровать практически любое задымление, и человек сможет дышать спокойно. Это вот может пригодиться для военных.

Долговязый, до этого сидевший неподвижно, вдруг оживился, его глаза заблестели.

— Ну, например, — продолжил я, — используя следующую тактику: по линии фронта зажечь во многих местах смолу так, чтобы было крайне много едкого дыма, чтобы всё поле было затянуто.

Я подошёл к пыльному глобусу, стоявшему в углу комнаты, и начал водить пальцем по его поверхности, словно показывая линию фронта.

— Не думаю, что враг сможет пойти в атаку, если несколько сотен квадратных метров будет всё в едком дыму, а у наших будут противогазы и очки. Это явное тактическое преимущество будет, — я оторвал взгляд от глобуса и посмотрел им прямо в глаза. — Прям очень очевидно.

В комнате снова воцарилось молчание.

— Ну а тактику уже сами обыграете, — добавил я почти небрежно. — Это, кстати, и для закрытых помещений тоже подойдёт.

Я сделал паузу и чуть тише закончил:

— Но это так, мелочи.

Долговязый вдруг тихо рассмеялся — впервые за весь разговор. Его смех был похож на скрип несмазанной двери — резкий, неожиданный и какой-то механический.

— Мелочи, говорите? — переспросил он, обменявшись взглядом с Иваном Дмитриевичем. — Нет, Егор Андреевич, это далеко не мелочи… — долговязый встал с кресла и пройдя несколько шагов, присел на край массивного дубового стола, — вы утверждаете, что ваши знания могут значительно изменить… скажем так, текущее положение дел в Империи?

— Поймите, я не учёный, не медик, не физик, — начал я. — Большая часть моих знаний в основном берётся из средней школы.

Взгляды обоих собеседников стали ещё внимательнее, и я заметил, как Иван Дмитриевич незаметно придвинул к себе перо и бумагу.

— Да, у нас дети, начиная с шести-семи лет, одиннадцать лет учатся в школе, где дают достаточно качественное образование, по крайней мере, в моё время давали.

Я подошел к креслу и провёл пальцем по резному узору на подлокотнике, собираясь с мыслями.