Японская война 1904. Книга третья

Японцы формально нас окружили, но мы пока давим и, если не остановимся, еще можем все перевернуть.

— Передовые отряды Шереметева выходят к линии Маетун-Ляоян, — Лосьев получил новое сообщение. — Говорят, там японцы уже успели серьезно укрепиться. Частично сами, частично наши старые позиции под себя обустроили."

"У меня мелькнула неловкая надежда, что враг не успеет встать плотно по всему фронту, но немцы хорошо натаскали своих учеников. Японцы работали от заката до рассвета, и если первую линию укреплений мы прорвали, пусть и со сложностями, то теперь сплошные линии окопов напоминали диспозицию еще до начала Ляояна. Я даже выехал на ближайшую обзорную сопку, чтобы осмотреть все своими глазами, и впереди как будто на самом деле не было слабых мест.

Наш правый фланг, или левый у японцев, который мы могли обрабатывать с бронепоезда, казался лакомой добычей. Но только казался! Я легко различал вдали контуры характерных укреплений сразу для трех десятков батарей. Прорвем первую линию, начнем втягиваться и сразу попадем под их огонь. Значит, японцы не только окопались, но еще и успели расставить на нас ловушку. Простенькую, но все же.

— Павел Анастасович уже докладывал, сколько ему понадобится времени, чтобы проложить дорогу параллельно фронту? — спросил я.

— Докладывал, но… Он говорит, что японцы выбрали очень неудобную позицию.

Лосьев не договорил, когда я и сам все понял. Сопки, болотистая пойма Сяошахэ, протекающей немного южнее — география позиции заставляла нас прокладывать рельсы либо слишком близко, подставляя рабочих и поезд под японские орудия, либо слишком далеко… А у нас не так много пушек и снарядов, чтобы мы могли зря тратить четыре из пяти выстрелов.

Нужно было действовать! Что-то решать! Я делал ставку на домашние заготовки — их время вышло. Полагался на храбрость солдат — и они меня не подвели… Кажется, можно было продолжать идти вперед, просто проливая реки крови. Победа бы все окупила… Но я не хочу быть таким офицером, да и шансы на успех далеко не сто процентов. А что еще я могу сделать? Полководцы древности, когда приходили такие моменты, вставали впереди войска и сами вели его на врага, решая судьбу сражений. Но опять же, даже если я так сделаю, что это изменит? Разве умрет меньше людей, если я рискну своей жизнью, разве станут выше наши шансы на успех?

Нет, конечно, будет красиво, но для победы нужно было что-то другое… Как в истории войн: последние генералы-герои, летящие впереди своих войск, полегли еще в Крымскую кампанию. Да даже еще раньше. Когда приходило время, ни сам Наполеон, ни те же Кутузов или Веллингтон не шли в атаку сами. Их талант был в другом: они видели слабое место, слабую точку, удар в которую мог изменить ход боя, и били в нее.