Японская война 1904. Книга третья

Японские глушилки немало крови попортили, но мы и с ними справимся. Капитан Городов уверяет, что можно попробовать добавить на катушки передатчика дополнительный контур, и тогда у нас словно своя выделенная частота будет. А шум на общей — да и плевать на него!

— Давайте оставим технику тем, кто ей занимается, — Куропаткин покачал головой. Технические новинки он всегда любил, но только в виде готового продукта, а не абстрактной теории. — Напоминаю, 12-я дивизия.

— После отхода основных сил они могли бы ударить по нам с двух направлений, — я мысленно вернулся на пару дней в прошлое. — Напрямую по железной дороге от станции Янтай к Ляояну и второй вариант: обойти город, наши позиции и зайти с востока.

— С прямым ударом все понятно, — кивнул Куропаткин. — Вы докладывали, что подготовили укрепления и тот самый полк, который вы поставили в качестве гарнизона. С севера у него бы не было подкрепления в виде бронепоезда, но с соотношением сил 1 к 4 вы бы и так выстояли. Но почему японцы не решились на обход?

— У меня нет точной информации, — признался я, — но, мне кажется, там был прямой приказ генерала Оямы. Удерживать дорогу и не дать вернуться нашим главным силам. Это бы объяснило пассивность такого дерзкого генерала как Иноуэ. Но даже без приказа… Японцы очень осторожны, и если бы они отвели 12-ю дивизию для удара во фланг, то лишили бы нас давления в спину. Вероятность разгрома наших оставленных под Ляояном сил просто была бы сведена к нулю, и мы бы получили возможность в любой момент без проблем уйти к Мукдену.

— Как обезьяна с орехом! — улыбнулся Огинский.

Я кинул: действительно вышло похоже на старую индийскую сказку. Там в кувшин клали орехи, обезьяны засовывали лапы, чтобы их ухватить, а потом… По отдельности и лапа, и орех через горлышко проходили, а вместе нет. Казалось бы, обезьянам надо было просто разжать пальцы и освободиться, но жадность держала их на месте. И по утрам охотники могли просто проходить мимо и собирать за шкирки незадачливых воришек.

— Да, если бы японцы перестали тратить силы, чтобы не дать нам уйти — чего мы и не собирались делать — то им было бы гораздо проще. А так они и себя в маневре ограничивали, и нам руки развязали.

И мы снова вернулись к обсуждению боя. Правда, само наступление, которым так гордился я сам, Куропаткина не особо заинтересовало. Он словно из вежливости покивал пару минут, пока я заканчивал свой рассказ, а потом от тактики и стратегии перешел к политике.

— Для начала Линевич, которого поставят во главе армии, — начал он. — Николай Павлович хороший генерал, вы должны его помнить по штурму Пекина в 1901-м…

— Помню, — кивнул я, хотя… конечно, не помнил.

— Его главная полезная черта для армии — последовательность.