1971. Агент влияния

Но это же шоу! Я должен дать им шоу! И пусть они его получат – по полной.

Я свернул рубаху в рулон, вроде как защищая руку от клинка, и медленно, осторожно двинулся к противнику. Тот ждал – правая рука с ножом чуть в сторону, левая рука наготове – прикрыть от удара. Левая нога вперед, правая чуть назад. Классика!

Выпад, еще выпад! Я блокирую рукой с рубахой, а потом… швыряю свернутую рубаху в лицо противника! Прыжок!

Бьет ножом, перехватываю и, не вынимая нож у него из руки, «вонзаю» «клинок» ему в живот. Затем захватываю руку и швыряю инструктора приемом айкидо так, что парень летит по воздуху метра два, сделав в воздухе как минимум, один оборот.

– Выбывает! – запоздало кричит судья, замершая рядом с нами в ступоре. Вытаращенные глаза, отвисшая челюсть – как с картинки, ей-ей! Ну что такого-то? Голый по пояс мужик бегает по арене, и что?! Ох уж эти американцы!

Поднимаю рубаху с земли, разворачиваю ее… и получаю сильный и, главное, болезненный удар в спину! Да так, что лечу на песок кубарем, втыкаясь головой и едва не сломав нос! Ах ты ж сука… со спины напал. И кто тогда из нас злодей?

Он прыгает мне на спину, делает захват за горло, но почему-то не наваливается всей массой, а тянет меня вверх, наваливая на себя. Зачем? Какого черта ты тут изображаешь из себя героя голливудского боевика? Или хочешь, чтобы мою грязную рожу, перепачканную кровью и песком, увидела вся страна? Идиот! Этим ударом в спину ты сейчас нанес ущерба репутации полиции больше, чем все ваши взяточники, вместе взятые! Люди посмотрят репортаж и скажут: «Ох и сволочи же эти полицейские! Посмотри, как он ударил в спину этому парню! Разве копы должны быть такими подлыми?» Получит он потом от начальства пилюлей – не позавидуешь.

Но пока завидовать можно только не мне. Парень сильный, а гортань хрупкая – как бы сволочь не поломал несчастного писателя!

Удар локтем назад, в печень! Хватка ослабла. Затылком – рраз!

Хруст! Нос, похоже, ему сломал.

Рука убралась. Поворачиваюсь – стоит на коленях, зажав нос, а между пальцами просачиваются струйки крови. Хорошо я ему засандалил! И еще бы добавить гаду пендаля! Но нельзя.

Подхожу, наклоняюсь над ним, участливо и громко спрашиваю:

А самому хочется заржать – ну все как в кино! У него кровь льется, а я спрашиваю – окей ли с ним! Но я играю роль. И в этой роли я хороший, веселый парень, который прощает и подлые удары в спину. Просто потому, что он – Хороший Парень! А в жизни я бы не простил. Еще бы и по ребрам добавил пару пинков – за несдержанность в спарринге, а еще – чтобы знал, с кем можно так «шутить», а с кем – нет.