Вечная Война. Книга II

Мои, как всегда, страдали всякой фигней: Котт и Фант на спор отжимались, Тоби бегал вокруг и громко считал вслух, загибая зеленые пальцы, Алекс выступал рефери, Овца и Пакля о чем-то щебетали в углу у зеркала, Пакля все еще привыкала к своему новому виду, Клоун мягкой тряпочкой протирал и так, блестевшую как у кота яйца, рукоять ЕГО. Я молча взял его под руку и повел в душевую.

— Не, командир, ты мужчина видный, но что-то ты зачастил! — хохотнул Клоун, но все же пошел со мной.

Я подтолкнул его, зашел за ним внутрь и захлопнул дверь, краем глаза увидев заинтересованный взгляд Алекса.

— Садись! — я кивнул на унитаз.

— Зачем это? — все еще веселился Клоун, но послушался и сел.

Я почесал затылок, не зная с чего начать.

— Тут такое дело, дружище… Ты, вообще, детей любишь?

Глава 15

«… Пушка сдохла, все, конец,Больше нечем отбиваться.Что ж, закурим, брат-боец,Нам от смерти не сбежать.Жаль, подмога не пришла,Подкрепленья не прислали,Что ж, обычные дела.Нас с тобою объегорили…»— Хорошая какая песня… душевная, — Майор Бисон харкнул кровью на грязный пол, громко закашлялся и со свистом втянул воздух, ртом, носом и еще четырьмя дополнительными отверстиями в груди, посмотрел на свой лазерный карабин, матюгнулся и отбросил в сторону, опять закашлялся, но добавил. — И правдивая…

Он осмотрелся вокруг, а я подтолкнул к нему по полу Большой ФЭ… или КЭ… не заметил, с какого лейтенантского трупа я его прихватил.

Два оставшихся бойца десантно-штурмового батальона 2-го Ударного Флота ЧС, разной степени «поврежденности» согласно кивнули. Алекс шутливо поклонился, не вставая с пола. Не вставал он потому, что могла опять открыться рваная рана на животе. А вот легкие задеты не были, поэтому его приятный баритон порадовал нас прекрасной и очень жизнерадостной песней из забытого прошлого в перерыве перед Смертью. Рядом с ним, не приходя в сознание, вскрикнула Пакля, практически полностью залитая Полимедом. Алекс наклонился к своему единственному прямому подчиненному, вздохнул и использовал последнюю инъекцию обезболивающего. Пакля затихла, и он заботливо поправил у нее под головой практически целый труп какого-то гоблина, служащего сейчас подушкой для раненой.

Овечка хмурилась в углу, оттирая ЕГО от крови и мозгов, коими была и сама заляпана с ног до головы, она единственная была относительно целой. У меня зверски зачесалась отсутствующая левая рука, я было потянулся, но нащупал пустой воздух, вот все у меня не как у людей — всю жизнь слышал про «фантомные боли», а у меня «фантомная чесотка», страшная вещь.

Дверь отсека содрогнулась от сильного удара и выгнулась внутрь, в результате удара со створок дверей отвалилось сразу две рельефные буквы.