Sindroma unicuma. Книга 2.

- Я отдала ему лучшие годы жизни, а он! Ушел к певичке - без образования, без воспитания...

Я ошарашенно внимала потоку откровений. А что делать? Неудобно прерывать человека, которого потянуло высказаться. Если передо мной изливают душу, разве можно цинично в неё плюнуть?

Поэтому оставалось сидеть, слушать и внимать.

- Видите ли, любовь у него на старости лет, - скривилась женщина. - Эта шлюха даже готовить толком не умеет. Муженек сам носки стирает и рубашки гладит, а дома руки не поднял, чтобы поставить чайник на плиту. Выходит, не стоило баловать? Выходит, надо было себя любить, а не его? И деньги тянуть: на шубку, на колечки, на сапожки... А я же всё в дом. Во многом себе отказывала. То на машину собирали, то на дачу, то на приличную школу для Кузеньки. Сыночек-то души в подлеце не чает, гордится папашкой, жеребцом престарелым. Муженек забирает его на выходные, а я потом Кузю расспрашиваю: ""Как папа поживает? Как день прошел?"". Сыночек мне мно-огое рассказал! Неряха она, шалава подзаборная, и живет в свинарнике, а кобелю потасканному всё нипочем. У него любовь! Как уходил, показал на икебану: ""Мети своим веником на здоровье, а мне в постели баба нужна. Я только тогда почувствовал себя мужчиной, когда любовь по два раза на дню без задернутых штор и когда смотрят с обожанием"". Курвель патлатый!

Тяжело внимать рассказу, заливающему горечью разочарования и обид. Конечно, я не подходила в качестве слушателя ни по возрасту, ни по семейному положению, поэтому вряд ли дала бы толковый совет. Не уверена, что вообще стоило открывать рот. Да и что сказать? Поддержать брошенную жену нечленораздельным мычанием или горячими возгласами?

- Не могу я наряжаться горничной! - воскликнула женщина и покраснела. - И медсестрой тоже не могу. Это же извращение! Культура прививается с рождения, а если он мужлан, то неотесанная девка как раз для него! И ведь не малолетка, а семью разрушила. Ни стыда, ни совести. Дурак старый! Эта потаскушка из него деньги тянет, а как станет не нужен - вытолкает взашей и поддаст пинка для ускорения.

Оказывается, в нашем языке имеется множество разнообразнейших эпитетов для коварных искусительниц, уводящих чужих мужей. Достаточно выслушать пятиминутную исповедь обманутой жены.

Истеричная плаксивость женщины сменилась ожесточенностью, растущей от фразы к фразе и заставлявшей меня вздрагивать от каждого восклика:"

"- Ну, я ему покажу! Оставлю без висора в кармане! - начала заводиться работница питомника.