Sindroma unicuma. Книга 2.

Кто?

- Это в философском смысле, не лепись к словам.

- Нет, ты ответь. Кто это?

- Да я образно выразился.

- Мак, мать твою, не выкручивайся. Если знаешь - скажи, пока не стало хуже.

- Отвали. Накурился какой-то чумовени.

- Значит так. Погуляли, и хватит. Собираемся.

- Куда? Ночь на дворе. Завтра поедем, как проспимся.

- Сейчас. Пакуй чемоданы.

- С дуба рухнул, друг? Чего завелся? Из-за того, что я сказал? Забудь. Случайно вылетело.

- За случайности вставляют новые зубы. Едем.

- Обалдеть, - пробурчал Мак. - Зачем ехать, если сам сказал, что ""всё, абзац""?

- Далее начинается с красной строки, - сказал Дэн, вернувшись в комнату. - Видишь же, что бесполезно. Уперся и не сдвинется.

- Ну, так переубеди. Не хочу морозить имеющиеся в наличии достоинства. Хотя бы до утра, а?

Через полчаса злой Мак захлопнул багажник ""ласточки"" и сказал вполголоса Дэну:"

"- Ни хр*на он не успокоился. Может, дать ему по башке чем-нибудь потяжелее, чтобы отшибло память?

- Не поможет, - ответил тот, поглядев на сосредоточенного Мэла. - Горбатого могила исправит.

Через десять минут компания покинула курорт Моццо.

__________________________

висы* (разг., жарг.) - купюры от ста висоров и больше

16.1

Тихое пиликанье оторвало чугунную головушку от подушки. Хорошо, что накануне была выбрана приятная для слуха мелодия, а не истерично вопящий сигнал будильника. Свесив ноги с кровати, я потянулась.

И приснится же дребедень. Полночи меня носило то ли на драконе, то ли на крылатом ящере, оседланном как лошадь, а где-то внизу профессор и Стопятнадцатый, с крайней озабоченностью на лицах, кричали: ""Заходи в вираж! Сейчас врежешься!"". Затем выплыла проректриса с сигнальными флажками и начала истошно подавать условные знаки. ""Заворачивай!"" - показывала Царица. - ""Остался последний заход!""

Зачем потребовалось наматывать круги - непонятно, но послушно натянув удила, чтобы осадить животное, я вдруг поняла, что лечу не на драконе, а на бревне, обмазанном чем-то жирным и черным, с дистрофичными крылышками как у жареного цыпленка. Тут бревно повернуло то место, где полагалось быть голове, и, оскалившись красным провалом адского пламени, заорало: ""Съешь Мокушку - и станешь устойчивым!""

Наверное, чепуха приснилась, потому что рекомендация профессора о приеме капель необычайной пользы не воспринялась мной всерьез. Память - избирательная штука. Я забыла вынуть флакон из сумки, зато уделила особое внимание ключу от банковской ячейки, разместив его в ящике тумбочки, рядом с прочими драгоценностями, где, кстати, слипшееся перо Мэла занимало отдельный уголок.

Зевнув, я посмотрела на темное окно. Раннее утро еще не обозначило контуры шторочки, предательски расслабляя и предлагая чуток всхрапнуть. Нет уж, лучше встану.