Sindroma unicuma. Книга 2.

- Тьфу, - сплюнул декан и что-то пробурчал. Наверное, выругался. - Тоже заметил.

Я вернулась к Евстигневе Ромельевне и, сменив пропитавшуюся кровью полоску новой, снова принялась растирать руки женщины, согревая дыханием.

Нужно лишить недосягаемого монстра преимущества. А какое преимущество у крылатой тварюги? Она сверху, и у нее выгоднее диспозиция. Значит, надо спустить чудовище на пол. Но как его сбить с потолка, если ни одно заклинание не подействовало? Любое живое существо давно бы умерло в тяжких мучениях, а это, взявшееся невесть откуда, похоже, питалось энергией направленных вис-волн и росло на них как на дрожжах."

"Если предположить, что над потолком поселилась нежить, у которой не бьется сердце, не бежит кровь по сосудам и нет легких, остается принять за основу, что это механизм, управляемый головой или туловищем, а у всякого механизма есть уязвимые точки - междоузлия, соединяющие подвижные элементы, или шарниры. Крылья крепятся к туловищу твари и удерживают её на весу. Если повредить их у основания, то у нас появится малюпасенький шанс.

Рассуждая, я не заметила, что перешла от обособленного местоимения ""они"", подразумевающего декана и профессора, к единому ""нас"". Нужно озвучить идею, и Альрик подтвердит, есть ли в ней крупицы здравого смысла.

Заменив пропитавшуюся полоску свежей, я проползла на четвереньках до края стола и высунулась из убежища.

- Что это за гнилушка с крыльями? - крикнул профессор.

- У Евстигневы спроси. Если выберемся, - ответил Стопятнадцатый из своего укрытия, и мне не понравился мрачный тон мужчины.

Зря он так. Нельзя сомнениями губить веру тех, кто слабее. А из четверых хомо сапиенс, присутствующих в лаборатории, только я оказалась самой слабой, и мне жизненно необходимо верить - в силу Генриха Генриховича, в неисчерпаемые возможности профессора, в чудо, наконец.

- Альрик Герцевич! - позвала громким шепотом и замахала рукой, призывая обратить внимание.

Мужчина спросил беззвучно: ""Как?"" Наверное, он специально разговаривал с деканом громко, чтобы притянуть интерес крылатого чудища к себе, а не ко мне и Царице.

- Нормально, - кивнула я. - Альрик Герцевич, нужно перебить крыло у основания! Она тяжелая и сразу свалится, только надо целиться поточнее.

Мужчина посмотрел на меня со странным весельем, а затем и вовсе заулыбался. Чему радоваться-то? Над нами зависла старуха с косой, вернее, с крыльями, а ему весело. Даже Стопятнадцатый, ослабленный раной, растерял оптимизм.

- Генрих Генрихович! - крикнул профессор. - Поступило предложение подрезать летуну крылья.

- Как? - отозвался из своего угла декан.

- Secanossi*!

- Ты серьезно? - в голосе Стопятнадцатого просквозили изумленные нотки.

- Кто живец? - крикнул Альрик вместо ответа.

- Н-не... уверен, что у меня получится secanossi* ...