Sindroma unicuma. Книга 2.

Приглушенного света хватило, чтобы по бородке и громоздкой конституции узнать Генриха Генриховича Стопятнадцатого собственной персоной. В это время ученый, стоявший спиной, сместил вес тела на другую ногу, и меня посетило озарение, что ночной спутник декана - никто иной как глубокоуважаемый профессор Альрик Вулфу.

Ну и встреча! Они-то что забыли в институте глухой ночной порой?

Первым желанием было кинуться к декану и профессору с воплями облегчения. Повезло, что ни говори! - возблагодарила я судьбу, хотя она здорово проучила меня за легкомыслие.

Но спустя секунду пришлось отказаться от первоначального порыва. Шутки шутками, а когда пройдет удивление от моего фееричного появления, я не смогу привести внятную причину ночного пребывания в институте и буду врать напропалую. Конечно же, мужчины почуют неправду, ведь Альрик умудряется видеть мою лживую натуру насквозь. Мне не поверят и не спустят на тормозах очевидное нарушение студенческого кодекса. Я лишусь доверия Стопятнадцатого, а ведь впереди маячит экзамен с нулевой степенью готовности к нему."

"И все-таки фантастика - декан и Альрик в пяти шагах от меня. Застыв соляным столбом, я боялась пошевелиться, чтобы не выдать свое присутствие малейшим движением. Эх, надо было намазать лицо углем или сажей, - вспомнила о маскировочном шпионском трюке. Наверняка моя физиономия горит издалека семафором.

Зря нервничала. Мужчины не собирались тратить время на осматривание темных углов.

- Осточертело, - сказал зло профессор. - Отказываюсь. Сюда я больше я не ходок.

- Твои слова сгоряча, - в мягкой деликатной манере ответил Стопятнадцатый. - Уверен, ты скоро остынешь и признаешь, что у нас нет выбора.

- Выбор есть всегда! - воскликнул Альрик. По сжатым кулакам в карманах халата и раздраженному переминанию с больной ноги на здоровую было заметно, что он сердится. - Я дам подписку о неразглашении, обет, клятву! В конце концов, приму самое тяжелое зелье забвения!... Что еще?... Обвешусь усилителями забывчивости! Но к скальпелю не притронусь.

При упоминании об острорежущем инструменте я обратилась в слух, позабыв, что притворяюсь стеной.

- Нет, Альрик, - пробасил декан, - ты прекрасно знаешь, что вернешься сюда. Тебе не позволит совесть. И сострадание.

- Сострадание? - изумился собеседник и, мне показалось, криво усмехнулся. - Звучит как издевательство. В сложившейся ситуации данный термин неуместен.

- Могло обернуться гораздо хуже. Нам невероятно повезло, что Первый департамент уступил, разрешив привязку в стенах института, - внушал Стопятнадцатый. - И подумай о них. В иных условиях их попросту изувечили бы, потому что не знают ни жалости, ни меры. А у нас лаборатории с новейшим медицинским оборудованием. Стерильность, анестезия, длительный реабилитационный период...