Sindroma unicuma. Книга 2.

Заливший помещение свет явил взгляду высоченный потолок сложной конструкции с обрывающимися ломаными линиями, стены терракотового и кукурузного цветов, мебель, разбросанную по огромному залу, и слева от входа - многогранное окно от пола и до потолка, около которого незнакомое растение в кадке раскинуло высоченные листья-лопухи.

- А... разуваться надо? - спросила я неловко.

- Как хочешь, - бросил Мелёшин ключи на тумбочку у входа. - Полы теплые.

Пожалуй, сниму сапоги.

- Когда мы говорили о скромности, то имели в виду разные понятия, - сказала я, поставив обувь в углу, зонированном как прихожая, хотя огромное помещение не делилось перегородками или стенами. От двери проглядывалась небольшая кухня у стены, противоположной окну.

Мэл, раздевшись, прошел к дивану в центре зала и поставил сумку.

- Не бойся, Папена, никто тебя не съест.

Фыркнув надменно, я выдвинулась в середину помещения. Высота пустого незанятого пространства над головой почему-то давила и пугала. Мне привычнее маленькие комнатушки, прикрывающие бока и тылы, а в Мелёшинской квартире возникло ощущение опасности и незащищенности.

Два креслица с оригинальными гнутыми спинками и столик между ними, очевидно, означали уголок для чтения и приватных разговоров. Хотя сомневаюсь, что Мелёшин сидел в них и беседовал. Когда ему читать, он веселиться не успевает.

В центре стоял большой диван со спинкой и подушками, у окна - дизайнерский стеклянный стол для письма с парочкой таких же стульев. Рядом непонятная лежанка, наверное, чтобы, устроившись на ней, посматривать на город.

Поглядев на часы, я машинально потянулась: гномик сигнализировал начало двенадцатого.

- Хочешь перекусить? - Мэл направился в зелено-серую кухонную зону. Издали были видны столы и многочисленные шкафчики.

- Нет, спасибо. А где твой чулан?

- Вот, - Мелёшин показал на диван бутылкой с яркой этикеткой, зажатой в руке.

Как же так? Мне обещали темный, пыльный чулан с пауками! От огорчения на глаза навернулись слезы.

- Я думала, ты на нем спишь.

- Здесь есть отдельная спальня."

"Да, от скромной жизни еще никто не умирал.

- Сам протираешь тряпочкой и моешь полы? - обвела я рукой квартирные просторы.

- Тружусь как пчелка, - подтвердил Мелёшин, отпив из бутылки, и облизнул получившиеся кремовые усы. - Точно не хочешь есть?

- Точно. Спать хочу.

- Хорошо. Пойду, поищу постельное белье, - направился он куда-то в сторону.

- Мелёш... Мэл! Ты здесь, что ли, предлагаешь спать? - крикнула я вслед.

- Могу уступить спальню, хочешь? - обернулся он на ходу. Подойдя к дальней стене, отворил незаметную дверь и скрылся за ней.

Нельзя Мелёшину ни в чем верить. Ни в чем. Хотя почему обвиняю его? У нас разные представления о жизни, поэтому приводить их к общему знаменателю бесполезно.

Пока Мэл отсутствовал, я подошла к окну.