Sindroma unicuma. Книга 2.

Нельзя доверять обещаниям девчонки, как бы искренне они не звучали, - заключил Альрик. Риск огромен, чтобы игнорировать первый предупреждающий звоночек о том, что тайна ""трезубца"" раскрыта.

Как не допустить разоблачения? Прежде всего, нужны козыри, чтобы заставить девочку молчать. Знания о том, что она оказалась слепой, недостаточно в противовес информации, которую малявка узнала о нем. К тому же мужчина дал обет молчания, и приходилось следить за речью, чтобы ненароком не убить себя. Жаль, девчонка не согласилась на третье условие, лишив его возможной форы.

Существовал и другой способ. Привязать говорливую малявку к себе, а затем незаметно подчинять своей воле, чтобы в итоге заставить думать и делать то, что захочет он.

Залог успеха - в правильно выбранном методе. Руны и символы не помогут в тонком деле. Они смываются, истираются и выветриваются, за исключением знаков, нанесенных заговоренным острием, - усмехнулся мужчина. Стало быть, их действие со временем закончится, а связь нужно выстраивать неторопливо, возводя кирпичик за кирпичиком прочную стену покорности.

Снадобья дают кратковременный результат и со временем выводятся из организма. Внушение тоже отпадает, поскольку невозможно пробиться через защиту дефенсора, разве что снять его.

Когда уровень испаряемой жидкости в стакане снизился до двух сантиметров, Альрик придумал.

Он использует силу, могущую подчинить и контролировать, удерживая связь на расстоянии даже спустя годы.

Узы его крови. И разорвать их невозможно.

_____________________________________________________

lagus*, лагус (перевод с новолат.) - удавка

defensor * , дефенсор (перевод с новолат.) - защитник

9.2

Когда отголоски пережитого испуга затухли, я размяла затекшие ноги, слезши с подоконника, на котором провела около двух часов, разглядывая из окна знакомую трассу в блеске огней.

Две недели назад я сидела на этом подоконнике, а потом, завернув за угол, встретилась с компанией Касторского, заложившей крутой вираж в моей судьбе. Прошло немного времени, и все позабыли о том, что в институте когда-то учились три человека. Наверное, парни действительно оказались плохими и отвратительными личностями, если память о них закончилась через два дня, вытесненная другими событиями.

В общежитие не тянуло. Пугало, что в тесном закрытом пространстве на меня накатит паника. В институте как-никак места больше и просторнее, и нечаянные переживания рассеивались в бесконечном пространстве коридора, угасая под потолком.

Можно бы заглянуть на чердак и проверить, не развалились ли вечные груды сломанных стульев, или у стола подломились ножки от тоски, но карабкаться по неудобной лестнице наверх ради пяти минут на промороженной мансарде не хотелось.

Не зря профессор напоминал - сказанного не воротишь.